Информационный шум - Владимир Семенович Мельников

дело с биороботом. Только штрих-коды стикеров Кати её не выдают. С тобой ещё хуже, ты обычно нормальный, а в Янтарной комнате вёл себя почти, как андроид. Ещё больной реставратор из Царского села – сто процентов человек, но по объективным показателям примитивный дрон. Выходит путаница…

– Именно, точно путаница! – обрадовано согласился я и высказал подозрение:

– Мне всё время кажется, что нас кто-то нарочно с толку сбивает.

Размышления над этим выводом длилось не более трёх секунд, затем последовало предложение:

– Идём назад в офис!

Оля не возражала, мы повернули, обошли вокруг Александрийского столпа и направились прочь. Было очевидно, что с таким настроем делать в музее совершенно нечего. Сопровождающие нас парни находились в нескольких метрах, наш разговор не слышали, видимо, решили, что супруги поругались, после чего телохранители, недоумевая переглянулись, и вынуждено зашагали вслед…

Ощущения незавершённости и нерешительности по дороге сгладились, чему помогло некоторое самооправдание. Захотелось и было сказано:

– Часы только следовало посмотреть, остальное в интернете даже лучше, сейчас ещё и с анимацией всё показывают. Картины и скульптуры оживают!..

– Какие часы? – спросила Оля: – Те, что Иван Петрович Кулибин восстанавливал?

– Да, – подтвердил я, но сбился, слово выпало из памяти, поэтому сказал:

– Их ещё называют, как птицу с красивым хвостом.

Прозвучала подсказка: – Павлин?!

На это вскользь выговорил: – Да, верно.

Затем я вернулся к прежним рассуждениям.

– Знаешь, в часах фигурки двигаются, музыка и звуки воспроизводятся. Для нас это игра, а для часов суть существования. Получается, что самые первые автоматы уже отличались от людей точно так, как сейчас нейросети. Их игра – для нас жизнь и наоборот. Мы как бы существуем в параллельных мирах, поэтому не понимаем, не различаем причины и следствия другой стороны.

Такое повторение сказанного ничего нового не давало, а информационный вакуум требовалось заполнить, и тогда Оля предложила:

– Давай разговорим Сергея, он больше знает, но скрывает. Иначе будем ходить, как сейчас вокруг столпа.

После этих слов мы ускорили шаг, движение в сторону офиса стало более решительным, осознанным. Вскоре уже у мониторов сговорились с Палычем встретиться вживую. Он, правда, вначале говорил, что занят, похоже, подозревая неладное, а именно то, что его «пытать» будут, и меня бы точно послал туда, куда Макар телят не гонял, но отказать даме не смог. Понятно было, что долг службы обязывал полковника помалкивать, нам же свой долг (долг дружбы) подсказывал ничего не говорить о Кате. Такой оказалась диспозиция переговорщиков или заговорщиков. Сергей посему, когда приехал, сразу спросил:

– Против кого дружить будем?

Прозвучало это честно, ну, и я намерений скрывать не стал, выдал, как на духу:

– Против твоего управления!

Впрочем, разговор наш начинался издалека, с вариаций многократно сказанного и обдуманного. Мне требовалось как-то настроить собеседника на диалог, для того и собрал в кучку несколько мыслей, и произнёс:

– Комар появляется на свет с инстинктом самосохранения. Страх сразу спасает его от гибели, а любопытство открывает новые возможности выжить, то есть любопытство губит отдельного представителя ради будущего всего вида. Только у нейросетей нет страха, они не могут учиться так, как мы. Если у интеллекта нет жизни, которую можно потерять раз и навсегда, то он в реальности ничему не научится, если смерти нет, то игра так и останется игрой!

Такое запутанное вступление несколько отвлекло Сергея, он, видимо, посчитал мои намерения безобидными, и неожиданно к услышанному сам приплёл присказку:

– Гром гремит, земля трясётся, поп на курице несётся!

– Необоснованный страх есть признак наличия интеллекта и одновременно его низкого врождённого уровня, – пояснила биолог. Для дураков это точно требовалось озвучить, иначе бы я ни за что не понял, причём тут курица и поп…

Настройка на несерьёзный лад таким образом удалась, и наконец полковнику был задан прямой вопрос:

– Выкладывай, чего про нас ваши сыщики думают?

Такой поворот нисколько не смутил начальника, но всё же заставил немного задуматься, ему надо было что-то ответить, причём не выдавая сути. В результате получилось пошутить:

– Против Ольги Владимировны ничего плохого, компромат лишь на тебя нарыли. Скажи спасибо за то, что гулять разрешают и не в одиночной камере поселили, каждый день с женой видишься!

На насмешку мне, понятное дело, захотелось ответить, думал уж выдать то, что видел Катю-Таню в Москве и в Мумбаи, тогда бы Сергей тоже позлился, но я удержался, и спросил:

– Чего, из-за чего вы ко мне прицепились, не понимаю?

В ответ услышал:

– Если проектирование и производство зажигалок вместо нормальных электромобилей для нейросети игра, то ты та нить, которая ведёт к автору этой игры.

Пришлось попросить: – Не уклоняйся, объясни, какая связь?

Палыч вновь на секунду задумался, а затем сказал:

– Хорошо, смотри. Узнаёшь?

С этими словами он вывел с планшета на большой экран какой-то чат из соцсети, где я заметил своё имя над некоторыми записями. Стал просматривать ленту и вспоминать, чего обсуждали. Дискуссия та случилась давным-давно. Лет шесть, семь или больше прошло… Как говорится, тогда бы сел, сейчас бы уже вышел, но не случилось. Уголовный фон, между прочим, к тому разговору вполне подходил, поскольку цивилизованного общения не вышло.

Даже то, чего никогда не было оставляет информационный след, тем более то, что было и записано. Пусть, хоть, фонарик моргнул, или случайная мысль сверкнула, отпечаток останется. Только след этот обычно проваливается в чёрную дыру, откуда извлечь его либо невозможно, либо никому не интересно. А тут вопреки закону всеобщего забвения кое-что всплыло. И среди прочего меня задели строки, которые принадлежали не кому-нибудь неизвестному, а лично Фёдору Немову. В том числе, обращаясь ко мне, сей господин сказал:

– Вы активно отслеживаете все наши публикации и комментируете их, частенько не по делу и невпопад, причём каждый раз пытаясь нас на чем-то подловить и в чём-то упрекнуть. Кстати, я к этому спокойно отношусь и готов отвечать на любые вопросы. Но при этом вы ожидаете сотрудничества с нашей стороны, проведения совместных испытаний и, возможно, помощь в продвижении вашей идеи. Вы считаете, что эти неуместные (в большинстве случаев) комментарии должны сподвигнуть меня начать инвестировать в ваш проект? Или чего вы добиваетесь?

Дальше в ленте было ещё одно более лаконичное заявление, вновь от Немого:

– Если вы всерьёз выдвинули такую гипотезу, я начну за вас сильно волноваться…

Первый и второй фрагменты привлекли не только содержанием. Они уже были выделены рамками, обведены красным и подсвечены жёлтым цветом. Поэтому Оля, она стояла рядом, тоже прочитала недвусмысленные слова