Полукровка 5 - Василий Горъ

пошел. К одному из флаеров огневой поддержки, выделенных японцам. Ну, а я дал команду «По машинам!», загнал Сумэраги в свою, принял два запроса на подключение к конференцсвязи, заблокировал микрофон в том, который позволял отслеживать переговоры Конвойных, и… развеселился, услышав восклицание «принца»:

— Йенсен-доно, ваш «Борей» комфортаберьнее римузина моего отца!

— В лимузине вашего отца мой командир точно не летал, но со вкусом и любовью к экстриму у него все в порядке! — весело хохотнула неугомонная блондиночка. — Поэтому-то мы и шлифуем экстремальный пилотаж почти все свободное время…

Пока она выдавала самые страшные тайны команды, я получил доклад о готовности от двух лучших пилотов охраны Ромодановской, «подмял» своим Фениксом ИИ «Борея» Завадской и «Волн» остальной части команды, дал тягу на движки всех восьми флаеров, сорвал их с места, с хорошим ускорением «дотащил» до створа ангара и ввинтил в небо. Два флаера огневой поддержки Конвоя стартовали и держали темп на десять баллов из десяти возможных, ибо готовились к полету в таком режиме порядка недели, а два японских отстали, и их пилоты заголосили в общий канал. Их, конечно же, пожалели — позволили «резать углы» на всех поворотах воздушных трасс, на которых это не мешало встречным потокам. Но мы набрали девяноста семь процентов Маха намного быстрее, чем машины японцев, а уходить на сверхзвук над Новомосковском было категорически запрещено, так что доблестные телохранители Такеши догнали нас только перед коридором замедления космодрома.

Кстати, незадолго до этого Сумэраги, млевший от скорости и перегрузок в поворотах воздушных трасс, вдруг вспомнил об отставшей части кортежа и снова подставился:

— Да уж, порет в таком режиме отбивает всякое жерание пересаживаться в римузин…

В динамиках нашего флаера послышались смешки и «грустный» голос Костиной:

— Открою страшную тайну: Тор с Мариной ползли, чтобы не потерять «Волны», и совсем не дурили, чтобы тех, кто с нами еще не летал, не замутило от перегрузок…

«Принц» включил голову, сообразил, что раз «Волны» не такие мощные, как «Бореи», значит, она не врет, и озадаченно хмыкнул. А я тем временем «опознался», в кои-то веки влетел на космодром поверху, а не через тоннели, навелся на «Черномор», намеренно оставленный на ближайшем посадочном квадрате белого сектора, в удаленном режиме открыл летную палубу и завел в отсек весь кортеж.

— Так, стоп: мы вретери в регкий крейсер? — изумленно спросил Такеши.

— Ага! — подтвердила Ромодановская, судя по голосу, усиленно давившая в себе предвкушение.

— Но Йенсен-доно говорир, что мы поретим к океану…

— … в его кораблике. Вернее, в одном из его кораблей… — «предельно серьезно» сообщила племяшка наследника престола и «вздохнула». — Да, не в самом любимом, но нас сегодня много, так что придется немного пострадать…

…Следующим штрихом, неявно подтверждающим, что наше поведение — не игра, стал процесс подготовки «Бореев» и «Волн» к транспортировке на борту крейсера: как только мы вылезли из салонов, машины, управляемые бортовыми искинами, по очереди поднялись в воздух, влетели в своего рода вертикальные «соты» и, тем самым, освободили место для остальных машин кортежа. Два «наших» флаера огневой поддержки «привычно» заняли места в «сотах» покрупнее. А японцы сочли небезопасным блокировать свои борта и не постеснялись об этом заявить. Само собой, не нам, а своему господину. Но он, конечно же, поделился их утверждениями с нами. И я отыграл очередной акт спектакля:

— Такеши-дэннка, ваши телохранители недооценивают мою паранойю…

— Что вы имеете в виду?

— Соты для наших флаеров появились на этой палубе отнюдь не вчера: эти конструкции позволяют освобождать место для десяти истребителей-перехватчиков, в данный момент болтающихся под маскировочными полями вокруг крейсера. И да, я перестраховываюсь даже тут, на военном космодроме, так как названая сестра у меня одна, и я ее берегу…

— Говоря иными словами, машины, выделенные вашим телохранителям, способны на многое, но суммарная огневая мощь «Черномора» и пяти звеньев «Молний» все-таки повыше… — сообщила Костина, а один из телохранителей Сумэраги выдал монолог на родном языке, в синхронном переводе моего ТК прозвучавший правильнее некуда:

— Такеши-дэннка, истребители-перехватчики «Молния» — аналоги наших «Джинсоку» и, вроде как, даже немного превосходят их в тяговооруженности, маневренности и огневой мощи. Да, и те, и другие предназначены для работы в открытом космосе, но прекрасно себя чувствуют и в атмосфере. Так что мы можем последовать примеру своих коллег из росского Конвоя…

«Принц» отдал соответствующий приказ и снова повернулся к нам. А я продолжил развлекаться:

— Такеши-дэннка, откровенно говоря, я не вижу смысла ждать прилета второй половины кортежа в этом отсеке. Поэтому предлагаю подняться на жилые палубы. А мои друзья встретят вашу свиту и проводят к нам…

Он на миг расфокусировал взгляд, вероятнее всего, дожидаясь реакции начальника охраны, получил отмашку и принял мое приглашение. Я коротко кивнул Матвею и Мише, позволил Завадской и Ромодановской опереться на мои предплечья и повел процессию к шлюзу. А через несколько минут, подняв всю толпу на четвертую палубу, подошел к первой попавшейся двери, открыл и отступил в сторону:

— Такеши-дэннка, перелет до дворца Семи Ветров займет часа полтора, тем не менее, эта палуба — в вашем распоряжении: тут — двадцать одноместных кают со всеми удобствами и довольно большая кают-компания…

Он заглянул внутрь еще до того, как я начал говорить, изумленно выгнул бровь и почему-то уставился на потенциальную невесту:

— Ромодановская-сама, этот корабрь передерари под ваши вкусы?

Мария Александровна лукаво улыбнулась:

— Неа: корабли моего братика «тюнингуют» его напарницы — им нравится так развлекаться, а Тор обожает их баловать.

— А разве можно «тюнинговать» военные корабри?

Тут девушка посерьезнела:

— Военные — нельзя. Но заслуги моего названого брата и его напарниц перед Империей Росс настолько велики, что мы, Ромодановские, считаем их друзьями рода, а Император, воздавая добром за добро, подарил Клану Йенсен этот «Черномор» и еще несколько бортов.

Сумэраги поблагодарил ее за исчерпывающие объяснения, поймал мой взгляд, склонил голову — вероятнее всего, в знак уважения к нашим заслугам перед Империей — и напрягся. Практически одновременно с нами. Что именно сообщили ему, я, естественно, не знал. Зато прочитал сообщение, упавшее в общий канал, решил подождать реакции, чтобы разобраться еще в одной грани характера этого парня. И дождался:

— Йенсен-доно, мне дорожири, что один из ваших друзей — Константин Петрович Синицын — торько что поромар чрена моей свиты…

Глава