Игры Валхаллы - Александр Владимирович Мазин

Одд спрыгнул на доски первым.

— Сигурд-конунг! — крикнул он, выпрямляясь. — Где, ты, племянничек? Неужто не рад дяде?

— Сигурд больше не конунг! — Кетильфаст вышел вперед и Санек тут же встал на его место между Лапой и Альвом.

Оба глянули на Санька, один сверху, другой снизу и почти одинаково осклабились.

— Я теперь здесь конунг! — заявил Кетильфаст. — С чем пожаловал, воин Одина?

— Не с чем, а с кем! — Одд неторопливо двинулся по пирсу.

Десантировавшиеся за ним волкоголовые догоняли вожака и пристраивались рядом. Точь-в-точь волчья стая, увидевшая добычу.

— Или ты не видишь, с кем я? — Одд жестом остановил своих и подошел к Кетильфасту.

Подошел вплотную. Ростом он был заметно выше и Кетильфасту пришлось сделать шаг назад, чтобы смотреть вожаку ульфхеднаров в глаза. Кетильфаст положил руку на меч. Одд просто стоял. Хотя Санек был уверен: «взорваться» ульфхеднар может вмиг.

— Так где мой племяш Сигурд-конунг? — спросил Одд.

— Ты плохо слышишь? Он. Здесь. Больше. Не. Конунг!

Голос Кетильфаста чуть дрожал от ярости.

И это было плохо. Ярость хороша как раз для таких, как Одд. Нормальным воинам лучше держать мозг холодным.

— Не кричи, я тебя услышал, — спокойно произнес Одд. — Тогда второй вопрос. И если ты и на него ответишь неправильно, мне придется тебя убить.

— Уверен, что сможешь?

— Второй вопрос: мой брат по служению Асгейр. Я просил его присмотреть за племянником, пока тот не окрепнет. Где он?

— Я не знаю, где Сигурд. Он ушел.

— Не Сигурд. Асгейр. Не юли, Кетильфаст. Говори.

— Я не стану отвечать на твои вопросы, волкоголовый! — процедил Кетильфаст. — Мы разговариваем с тобой только потому, что я не хочу терять своих хирдманов. Кто-то из них может умереть, когда мы будем вас убивать!

Одд захохотал. Громко, искренне.

— Слыхали, братья! — крикнул он, не оборачиваясь. — Кто-то умрет! Кто-то! Да вы все здесь ляжете! — произнес он, внезапно оборвав смех. — Думаешь, я забыл, как вы удирали от нас, Кетильфаст? Не смеши меня больше. Ответь на мой вопрос или умри.

Он ждет, волкоголовый, подумал Санек. Он готов и спецом ждет, когда Кетильфаст на него набросится.

Красный огонь в голове ульфхеднара уже полыхал.

«Черт! — подумал Санек. — Глупость, конечно. Но иначе нельзя. У меня хоть шанс есть, а Кетильфаста он срубит мгновенно. Откуда тому знать, что ульфхеднар уже на пике возможностей?»

— Хейя, Одд! Я могу ответить на твой вопрос.

— Сандар! — Одд смотрел поверх головы Кетильфаста. — Говори! Надеюсь, твой рот не станет лепетать так жалко, как рот этого самозванного конунга!

«Сейчас ударит!» — понял Санек и рванул вперед, перехватив руку Кетильфаста.

— Не надо, друг. Позволь мне.

Одд широко улыбнулся.

— Позволь ему, Кетильфаст. Поживи еще немного. Я рад, что ты жив, Сандар. Ты исчез так внезапно, что я подумал: не убили ли тебя?

— Твоя радость будет недолгой, хёвдинг, — сказал Санек. — Мои слова отнимут ее у тебя, воин Одина. Потому что они о том, что ты не увидишь своего брата по пляске мечей раньше, чем воссядешь рядом с ним за пиршественный стол Водителя Хирдов.

— Асгейр мертв? — Притухший, было, незримый огонь в его голове вспыхнул с новой силой.

— Он пал.

— И с кого мне надлежит спросить за его пролитую кровь? — обманчиво спокойным голосом проговорил Одд.

— Крови не было.

Чувство пространства уже работало. Санек был сейчас в единой связке с Оддом. И с Кетильфастом, который стоял слева. И с теми ульфхеднарами, которые были ближе других. Интересно, трофейный меч способен достать воина Одина?

Похоже, Санек узнает это прямо сейчас.

— Крови не было. Был поединок. Асгейр бился со мной и мой меч не причинял ему вреда. Поэтому мне пришлось сломать его хребет. Ногой. Сожалею от этом. Твой брат был достоин лучшей участи: пасть от честного железа.

— Мне нравятся твои слова, — торжественно произнес Одд. — Поэтому я буду милостив к тебе, полукровка. Подарю тебе честную смерть от честного железа. Точно по твоему слову. А ты, Кетильфаст, ты будешь умирать…

— Кому тут умереть, решаю я!

Берсерк.

Санек выдохнул. Он-то думал: Воина Силы опять выкинуло из Игровой Зоны.

— Хастайн! — воскликнул Одд. — Все боги Валхаллы! Ты!

Он забыл о Саньке и о Кетильфасте.

— Хастайн!

Он обогнул Санька, как обходят столб, и пошел навстречу Берсерку.

Они встали друг напротив друга. Два великана практически одного роста, только Берсерк раза в полтора массивнее.

— Волчишка, — нежно произнес Берсерк. — Братик мой слюнявый. Иди ко мне!

И сгреб ульфхеднара в охапку.

Так они постояли еще некоторое время, обнявшись и хлопая друг друга по спинам, потом разом шагнули назад. Берсерк поднял вверх обе руки и крикнул:

— Помните меня, волчата?

В ответ — грозное ворчание.

— Не слышу!

Ульфхеднары, большая часть которых уже стояла на пирсе, взревели разом.

— Рады мне, детишки?

Снова рев.

— Когда мы рады, что мы делаем?

— Пр-разднуем! — заревели десятки глоток.

— А как мы празднуем, волчата?

Тишина.

То, что испытывал Санек минуту назад теперь можно было назвать просто небольшим беспокойством. Но он помнил слова Берсерка о сушке мыслей и «противогазе на мозги» и отключать эмоции не стал.

Берсерк уловил или угадал его тревогу:

— Нравятся тебе мои волчата, химера? — спросил он по-русски. — Они — как пальцы моей руки. Они могут сами сжаться в кулак, но куда бить решаю только я.

— Мы будем пить, петь и плясать! — На языке фьордов провозгласил Берсерк. — Наш друг Кетильфаст обещал угостить нас на славу! Верно, друг?

У них, Берсерка и Кетильфаста тоже было какое-то общее прошлое, потому что Кетильфаст заскрипел зубами так, что Санек услышал это даже сквозь фоновый гул сотен людей.

— Это мой долг — достойно принимать гостей, — наконец выдавил он. — Долг конунга этого гарда!

— Знал, что мы поймём друг друга, — осклабился Берсерк. — Веди нас на пир… конунг!

* * *

— А я уж боялся, что тебя опять выкинули, — сказал Санек. Видел, как молния сверкнула.

— Они попытались, — ухмыльнулся Берсерк. — Но пульт от телевизора больше не у них.

— А у кого?