Сабатон. Системный приручитель 4 - Алексей Пислегин

— Ты же знаешь, к вере приходят разными путями. Будь смиреннее, наше дело — мир.

Наталья выдохнула, потупив глаза, расслабила судорожно сжатые пальцы.

— Да, Отец, — отозвалась она глухо.

Меня же чуть не передёрнуло. Спать с той, кто зовёт тебя «отцом»… Не, я понимаю, в их ситуации инцестом даже не пахнет — но всё равно это мерзко. Очень и очень нездоровая фигня.

Наталья подняла на меня взгляд — и выглядела она в самом деле виноватой. Как же ей мозги-то промыли, если она от пары слов своего гуру так резко меняет отношение к нам. Ну, или ко мне как минимум. Раз! — и вместо попыток сожрать глазами взгляд побитой собаки.

Потому и не люблю фанатиков.

И её мне в самом деле жаль — вина этой женщины лишь в том, что она попалась Доброславу, когда у неё разом рухнула жизнь. Когда она была наиболее уязвима и подвержена такому вот деструктивному влиянию.

Марина рассказывала: у Натальи погибла семья в пожаре. Дети и муж.

Но она всё равно слишком опасна, и устранять её придётся вместе с Доброславом. Вывести человека из секты можно, кто бы спорил. Но дело уже не в нашем желании, а в том, что в её башке сидит натуральное божество. Что оно рвётся через неё в наш мир.

Неприятно это признавать, но тут мы с некромантом похожи: всё ради цели. Даже если средства её достижения очень паршивые. Просто, его граница паршивости сильно дальше моей — и в этом нам с ним никогда не сойтись.

Кажется, Доброслав хотел сказать что-то ещё. Но его опередила Марина:

— Смотрите, а этот на осколок похож. Ну, на системный.

Её я видел краем глаза, мысленно даже поставил отметочку об ещё одном некромантовом сюрпризе. Вот только… Срань господня!

Марина всё испортила. Ну какого хрена она начала говорить? Какого хрена она привлекла к себе внимание?

Заигралась?

В себя поверила?

Лицо Доброслава окаменело, глаза сузились. Он увидел связь. Что поднят уже третий камень — аккурат над его запрятанным зомби. Понял, что я раскрыл его засаду. И понял, что я понял, что он понял. Твою-то мать!

Ни Марина, ни Наталья ещё не осознали, что переговоры повисли на волоске. Но обе ощутили, как между мною и некромантом мгновенно поднялось напряжение.

Может быть, дать знак нашей засаде? Мэй и Мурзик рядом, под инвизом. Первыми я привёз сюда их — заранее, на Буране. Точнее, доставил в лес километрах в пяти от места встречи. Дальше они добирались сами. Где их позиция, даже я не знаю точно.

Именно ради них мы с Мариной благоухали шампунем, дезодорантом и прочими радостями. Для маскировки запаха наших диверсантов использовали барсучью струю. Это железа с резким животным запахом — стойким, мускусным. Пришлось повозиться, чтобы не переборщить с эффектом — иначе бы он их не скрывал от обоняния зомби, а демаскировал бы.

Инвиз Мэй для этой засады был бесполезен: мы его тестировали, он длится десять минут, а откатывается целый час. Выручили дымные навыки Мурзика, его вариант невидимости куда более совершенный.

Китаянка должна убить Доброслава. Мурзик — Наталью. В его хранилище нашёлся мощный лук, и котяра пообещал, что не промахнётся.

Старому мийю убить самку другого вида будет проще. Мэй и без того придётся перешагнуть через себя ради первого своего убийства. Я прекрасно понимаю, что стрелять в женщину психологически гораздо страшнее, так что позаботился и об этом.

Проблема одна: сейчас Доброслав напряжён, он ждёт подвоха. Дам приказ — и всё может накрыться медным тазом. Он может успеть среагировать, использует рывок, каменную кожу или что угодно ещё.

Это — не вариант.

А значит…

Я усмехнулся, глядя ему прямо в глаза:

— Расслабься. На самом деле, за подготовку могу только похвалить. Но я, как видишь, тоже волнуюсь о своей безопасности. И предпочитаю знать, с какой стороны может прийти угроза.

Доброслав хмыкнул. Наталья оглянулась на него, что-то тихо спросила.

— Он догадался о нашей страховке. Никита, знаешь… А ведь с камнями — хорошее решение. Красивое, — он таки расслабился, даже усмехнулся. — Прости, я просто хотел себя обезопасить. Рад, что ты понял меня. И Марина молодец. Нашла трёх из пяти.

Марина выпрямилась, прижав к себе камешки, как какую-то драгоценность. Даже не думал, что в такую жару можно так сильно побледнеть. Похоже, из-за своей ошибки она запаниковала, и её настоящий страх вот-вот пробьётся наружу. Чёрт…

Проблемы. Проблемы со всех сторон.

Я поднялся на ноги, двинул к ней, стараясь при этом держать некроманта в поле зрения. Наши диверсанты и Буран не дремлют, но всё равно — бережёного бог бережёт.

Когда я обнял Марину и прижал к себе, она вздрогнула. Я погладил её по волосам, тихо шепнул:

— Всё в порядке.

Оглянулся на Доброслава:

— Она переволновалась. Но, согласись — роль сыграла отлично.

Некромант кивнул в ответ. А ответила мне, внезапно, Наталья:

— Отец прав, пути к вере могут быть разными. Могут быть долгими и извилистыми. Ты пока не понимаешь, что такое — Древо Благоденствия. Не знаешь его истинного величия. Оно — прекрасно. Но я могу показать.

Сказать ей хоть что-то я не успел. Только заметил, как дёрнулся Доброслав — а через миг в глазах потемнело. Я будто моргнул — и разом оказался в другом месте. Картинка сменилась, как слайды, исчезла даже Марина.

Впрочем, своё тело я и не ощущал, как это бывает, когда с системным терминалом взаимодействуешь. Разве что, не было черноты и надписей в ней.

Было ОНО.

Циклопическое.

Колоссальное.

Выше гор и небоскрёбов.

Выше неба.

Древо.

Я даже не возьмусь судить о его размерах. Гигантских размеров узловатый ствол опоясывали облака. Ветви раскидистой кроны, кажется, нависали надо мной где-то в запредельной выси, как бы не в верхних слоях атмосферы.

Золотое сияние трещинами пробивалось сквозь кору, разливалось по бесконечно далёким огромным ветвям.

Я не видел корней — а ведь Марина говорила, что они живут своей жизнью. Не видел земли — а ведь она должна быть усыпана костями.

Только древо — и всё.

А потом древо увидело меня. Я всем своим существом ощутил внимание чего-то невероятно большого, грандиозного, с моим существованием просто несоотносимого.

Рядом послышался голос Натальи — тихий, дрожащий от восторга, близкого к экстазу:

— Разве… Разве оно не прекрасно?

Наваждение слетело в один миг. Я снова почувствовал своё тело,