Главный герой становится Злодеем - Ли Лит

На эмоциях Чжи Лань сделала большой шаг вперёд, люто смотря на Хуа Линь.

— Сейчас только ты делаешь громкие заявления. Кто дал права тебе высоко поднимать голову в присутствие старших? Кто разрешал говорить? — шипела она.

Хуа Линь расплылась в довольной улыбке.

— Никто и не запрещал.

Одновременно с ней прозвучало:

— Она вольна делать всё. Ни у кого нет прав что-либо запрещать.

«Куда влезаешь, Чжу Сюй! Стой в сторонке».

Чжи Лань резко перевела на Чжу Сюя взгляд полный лютой, неконтролируемой ненависти.

Хуа Линь сравнила бы момент с отвлечением хищника и спасением. Пока один отвлекал на себя, другие бежали. А Чжу Сюй, как тот самый неуклюжий дурак, привлёк внимание.

— Защищаете, глава, младшую? Как похвально.

Огонь ненависти не растопил лёд, он даже не треснул. Случился обратный эффект. Холод сковал стены, толстой коркой схватил одежду, иглами вонзился в кожу.

— Ваш ученик сказал, что его учитель выше всех, — Хуа Линь перетянула на себя общее внимание. — Ещё немного и жалкий мир встанет на колени перед ним.

Не узнать собственные слова Чжи Лань не могла, старейшина Ань услышал отголоски своих мыслей.

— Глупый план, в успех, которого почему-то верили, — усмехнулась Хуа Линь. — Глупость.

«А вроде среднестатистические люди с живыми желаниями несмотря на то, что созданные фантазией человека. Они живые, я-то это знаю, так почему злодейка совершила поспешный шаг и так глупо попалась? Хотя годы пути к цели изматывают, замыливается взгляд, голову дурманит соблазнительный успех. Но, спешить нельзя никогда».

В калейдоскопе жизней, тайн, секретов, счастья, горя, скрытого, тонкого, мрачного, светлого Хуа Линь открыла для себя факт, который должен был перевернуть её жизнь раскройся раньше. Но в изматывающем колесе сил хватило только принять.

То, что считала вторым шансом на новую жизнь, на деле оказалось не более чем шуткой вселенной. Умерла от болезни и попала в написанный реальным человеком мир популярной истории реальным человеком. Вселенная не закинула в параллельный мир или прошлое, перекинула за неизвестно какие заслуги в книжный мир. Это Сяохуа рассмотрела на задворках её, Хуа Линь, памяти. То, что она сама не помнила, видела мельком, слышала вскользь, отложилось в её памяти.

Что касательно сюжета, Хуа Линь могла горько смеяться. Мальчик, прошедший через мрак, девочка со светлой душой — пара история. И им не суждено быть вместе, потому что избалованная эгоистка нелюбимая соученица учителей по глупости навлекла на себя беду.

Хуа Линь заняла место той, что стала несущей разрушение для других и смерть для себя.

Ан Ханьсюй должен сохранить крохи светлого благодаря Сяохуа, которая всегда находилась рядом с ним и подставляла руку, когда тот спотыкался.

Всё изменилось. Сяохуа пала жертвой Сяотин, которая в оригинале нарвалась на неприятности и не дожила до дня обряда Верховного Владыки; Ан Ханьсюй увлёкся избалованной с горы и благодаря этому отвлёкся от мрака.

Вместо развития подчинения разума — Божественный яд.

Изменения рухнули на роли, события, развитие героев. Но сюжет, к удивлению, сбивался от исходного не сильно. Небольшие отклонения не более.

Сюжет приближался к главному событию. Если главный герой — Ан Ханьсюй — выживет, то в своей жизни Хуа Линь сомневалась. Она заняла две роли сразу: главную — Сяохуа, и вторично-главную — та, что навлекла на себя гнев главного злодея.

«Из главного героя в злодея. Такой переход меня не устраивает. Но похоже этого не избежать».

Глава 40. Госпожа Хуа

«На долю секунду Хуа Линь пересеклась взглядом с вспыхнувшим синим пламенем глаз». * * *

— При всей красоте чувствуется напряжение, — вздохнул А-Лай. Ещё минуту назад он с открытым ртом смотрел на красочное небо, а сейчас вернулся к невозмутимости.

— Стоило ожидать, — тихо проговорил Фу Цуй.

Серое небо возвращалось в своё спокойствие. Яркие краски рассеивались.

— Неожиданно, — прогрохотал старейшина Ань. — А Вы, глава Чжу, умеете людей в заблуждение вводить. Сказали, что ничего не будет, а на деле.

— Главу Чжу и правда удивил, — продержала Чжи Лань.

— И слова не звучало, что ничего не будет, — проворчал старейшина Лю.

— Это ещё один ваш талантливый ученик? — Хун Е всматривался в ровную спину.

Хуа Линь хмыкнула.

— Это про тебя, — она весело взглянула на А-Лая, который немного склонил голову и выразительно посмотрел на неё.

Тихо рассмеявшись, Хуа Линь повернулась. Сотни взглядов сбивали, натягивали до предела нервы.

— Праздник закончился, — вздохнула тихо Хуа Линь, направляясь к людям.

— Я пойду, — А-Лай сполна израсходовал предел нахождения в людном месте.

Фу Цуй кивнул ему и проследовал за Хуа Линь.

Старейшина Ань расправил плечи и с высоты взглянул на неё, Чжи Лань со скрытым подозрением следила, Хун Е с интересом смотрел. Один Чжу Сюй смотрел с присущем ему холодом.

— Ты ученицы главы? — с улыбкой спросила Чжи Лань.

Хуа Линь взмахнула рукой с крученной искрящейся плетью и заложила руки за спину.

— Думаю вся красота залог проделанной большой работы главы и, конечно, неотъемлемая часть его ученицы, — ласково рассмеялась Чжи Лань, скрывая гнев и рвущуюся наружу злость.

Старейшина Ань кивнул, погладив коротенькую серую бороду.

— Это же Хуа Линь, — пронеслось со стороны учеников школы Сяофэн, привлекая внимание Чжи Лань и старейшины Ань.

Хуа Линь с легкой улыбкой на губах смотрела на гостей перед собой, остановилась в начале рядов учеников, приметив Ли Гаошуана, Чао Юэ и Ци Цюаня.

— К старшим нужно проявлять уважение, — во взгляде Чжи Лань вспыхнул гнев, а лицо сохраняло доброжелательность.

Хуа Линь приподняла подбородок.

— Прояви, — нахально и оскорбительно.

— Что это значит? — старейшина Ань аж заикнулся.

Старейшина Мэй со щелчком раскрыла веер и, обмахиваясь, прикрылась, а вот старейшина Лю победно-ехидно улыбался, не прячась.

— Я старше, — Хуа Линь расслабленно прошла ещё немного, делая вид, что направленных взглядов не существовало.

— Ты понимаешь с кем говоришь? — старейшина Ань выглядел обескураженным.

Хуа Линь изогнута брови.

— Разве не вы заговорили о уважение? Так проявите его первыми.

— Назови свою имя, чтобы учитель нашёлся и научил тебя манерам, — Чжи Лань не пустила ауру оскорбленной, но в тоже время проявляющий нисхождение на глупое дитя дамы.

Хуа Линь медленно шла к середине шеренги учеников. Взгляды соучеников здесь цеплялись лучше, знакомые лица даже боковым взглядом чётко разглядывались.

— Для тебя я госпожа Хуа, — она не дала старейшине Ань заговорить: — Хуа Линь ученица Великого Лу.

Глава Лу — для посторонних. Учитель Лу — только для своих учеников. Великий Лу — для закрытого, давно оставшегося в прошлом, собрание старейшин всего мира.

— Великий