Главный герой становится Злодеем - Ли Лит

Сяофэн. Она никто не участвовала на турниках, соревнованиях, все ученики его возраста быстро добились высот в самосовершенствование, даже в статусе «старейшина» его превосходили.

Школа Сяофэн должна исчезнуть.

— Мы наслышаны об учителе Хуа, — перестал улыбаться старейшина Ань. — Она не пример для учеников, скольких она наказала? Мы пытались решить вопрос тихо и с перемирием, видно вам это не надо.

— Да ты что? — фыркнул старейшина Лю, приятно удивлённый словами старшей Мэй.

— Она давно доказала, что способна без причины наказать учеников, — строго сказал старейшина Ань.

— Когда такое было? Скажи-ка, — старейшина Лю заводился быстро и имел плохие тормоза. Возраст истёр их.

Старейшина Ань выразительно посмотрел на него.

— Мы это будем обсуждать прилюдно?

— Но вы же наслышаны, — передразнил старейшина Лю. — Пустозвон.

Лицо старейшина Ань вытянулось.

— Как ты смеешь?! — шокировано воскликнул он.

— А как смеют ученики школа Вэньи баловаться вещами, связанными сектой Сюэян? — повысила голос Хуа Линь, привлекая внимание.

У ученика рядом с побелевшей Чжи Лань подкосились колени. Острый, как сталь, взгляд Чжу Сюя вонзился в главу Чжи, старейшина Ань вытаращил глаза на старейшину Лю, на лице которого сменилась гамма эмоций. От злости по его шеи поползли красные пятна.

Шепот поднялся в воздух от толпы учеников.

На долю секунду Хуа Линь пересеклась взглядом с вспыхнувшим синим пламенем глаз.

Глава 42. Поражение

«Золотое свечение на Цзиньлянь отражалось в тёмных глазах Чжи Лань…» * * *

— Что ты несёшь? — Чжи Лань взяла себя в руки. — Покажите ученика. Давайте в конце концов допросим его.

— Да, что разводить пустые разговоры, лучше узнаем у пострадавшей стороны, — старейшина Ань вздёрнул подбородок.

— Обвиняемой, — поправила Хуа Линь.

— Не доказано, — бросил старейшина Ань.

— Как и невиновность.

Хуа Линь погладили Цзиньлянь.

А-Лай привёл только пришедшего в себя ученика, который озирался и грозно посматривал на собравших, пока не увидел Чжи Лань.

— Учитель, — пискнул жалобно ученик.

— И его избили?! — ахнул старейшина Ань, словно не ожидал подобного.

На ученики не царапины, он даже не сильно помят.

— Всё же школа Сяофэн задумала недоброе! Учеников других школ избивают, обвиняют их в сговоре с убийцами! Да никак вы вздумали выставить всех дурами, а себя верховными!..

— Что ты несёшь? — скривилась Хуа Линь. — Послушал бы себя со стороны. В обморок упал бы.

Старейшина Ань пошёл до конца, он собрался надавить, не дать возможности ни то, что высказать обвинения, даже слова в защиту вставить.

— Рот закрой, невоспитанная девчонка! Тебя уму разуму не научили твои родители, учитель не исправил тебя! Стыд! Позор! Тебя надо спрятать от людей и не выпускать, пока не научишься правильно себя вести! На детей она кидается! У тебя нужно отобрать учеников! Бедные дети каждый день подвергаются жестокому обращению!

Голос старейшины гремел на весь двор Наказания. Если Чжу Сюй мрачнел, Фу Цуй из недоброго взгляда переходил в злость, то Хуа Линь с легкой улыбкой смотрела на старейшины, поглаживая плеть, вокруг которой крепла розовая броня с золотистыми тончайшими линиями.

— Обвинила школу Вэньи в сговоре с безжалостными убийцами?! Может это ты с ними за одно?! Сговорилась свергнуть школы и в плату главой тебя всех школ сделают! Да так и есть! Это тебя надо избить, запереть в клетке и пытать каждый день! Не выпускать, не давать видеть света!..

Розовая плеть обрушалась на старческую щеку, обрывая громовой голос.

Отшатнувшись, старейшина Ань приложил руку к покрасневшей щеке. Сквозь пальцы выступило алое.

— Во-первых, не ори, — Хуа Линь прошлась ладонью по плети. — Во-вторых, у меня нет родителей. А вот у тебя они были, и что? Тебя они научили манерам?

Старейшина Ань отнял руку и поднёс к глазам.

— В-третьих, мой учитель дал мне всё необходимое, а твой даже имени твоего не мог вспомнить без подсказок, — спокойный с опасными весёлыми нотками голос Хуа Линь вбивал кол надвигающегося разрушения. — В-четвёртых, спрятать от люде? Ничего ты не знаешь обо мне.

Она добровольно упрятала себя на гору Е. Ни жалобы, одно удовольствие.

— В-пятых, у меня нет учеников. Раз ты затронул эти темы стоит перевести их на тебя.

Старейшина Ань большими глазами смотрел на руку, которая всё трогала ужасную, рванную, кровоточащую рану.

— Я не уважительна — не отрицаю. Мои ошибку ничто по сравнению с твоими грехами.

— Ты хоть знаешь… — голос старейшины дрожал.

— Из нас двоих каждодневных пыток и издевательств заслужил ты.

Старейшина Ань разъярённо ткнул в Хуа Линь окровавленным пальцем. Его губы дрожали от переизбытка эмоции.

Хуа Линь встряхнула Цзиньлянь, старейшина Ань дёрнулся назад, ученики школы Вэньи крупно вздрогнули, Чжи Лань отступила на большой шаг в сторону.

— Она же была твоей ученицей, — плеть в руках Хуа Линь потрескивала.

Старик за мгновение заледенел.

— Как ты мог…

— А! — старейшина Ань собрал в ладони силы. С ног его сбило очень бледно-голубая энергия, заставляя с громким глухим ударом упасть на колени и прижать ладони к полу, их сковала сила Чжу Сюя.

— … возжелать своё ученицу? — договорила Хуа Линь.

В комнате повисла гробовая тишина.

— Учитель — второй отец, — Хуа Линь смотрела на старейшину Ань с призрением. Старик вскинул голову люто смотря на неё.

— Разве это может быть правдой? — шокировано прошептала Чжи Лань, прикрывая рот. Ей никакого дела не было до грехов, сломанных судьбах и жизнях. Она не могла пойти на дно. Только не она.

— Ты сломал жизнь, заставил оборвать её.

— Не правда, — прошептала Чжи Лань.

Старейшина рыкнул и выкрикнул:

— Откуда ты это знаешь?! Лу узнал и рассказал?!

Взгляд Хуа Линь похолодел.

— Старик, любящий юных девочек, тыкает в не проявление неуважения.

— Откуда тебе знать! — спохватился старейшина Ань. — Неправда! Ты!.. Ты пытаешься запутать, переложить вину!..

— Какое ничтожество, — мотнула головой Хуа Линь.

Сяохуа удалось узнать мучащее старейшину Ань. Сны, отдалённо напоминающие голоса, похожие черты лица — тень ушедшей ученицы преследовала виновного. Даже мысли, что он не виноват, не спасали.

— Ты уводишь от себя подозрения!

— За мной ни одного греха в отличие от тебя, — Хуа Линь большом пальцем погладила Цзиньлянь.

Старейшина Ань упёр в неё полный ненависти взгляд покрасневших глаз.

— Думаешь, раз ученица Лу, так всё будет с рук сходить? За всё ответишь, за всё, — цедил он.

— Кто за тебя заступиться? Школа Ань? Так стоит им отправить письмо о том, как погибла твоя лучшая ученица, тебя и на порог школы не пустят, глава публично разорвёт с тобой отношения. Или школа Вэньи заступиться за тебя?

Хуа Линь перевела со старейшины Ань на Чжи Лань взгляд.

— А ты спросил у главы Чжи,