Пекло. Полярный предел - Сергей Анатольевич Панченко

Чижов, присматривающие за тылами. Они сами вызвались на эту работу. Алексею очень хотелось поговорить с кем-то по душам о том, что произошло во время перестрелки без лишних ушей. За весь день ни они, ни бойцы передового отряда не увидели признаков засады или погони. Дорога, проходящая почти все время вдоль вулканических полей, выглядела нехоженой долгое время. Природная аномалия словно специально была создана, чтобы разделить рыбаков и остальной мир друг от друга, давая первым шанс заняться делом, а не войной.

Начало смеркаться и сразу похолодало. Роберт присмотрел удобную возвышенность, расположенную промеж двух теплых озер. Земля там могла подогреваться горячими недрами, а с утра можно было принять ванны, узнав за ночь, насколько пригодны водоемы для этого или нет.

— Занимайте места для ночлега. — Распорядился глава общины. — В воду не лезьте, пока не выясним, пригодна она для этого или нет.

Он сам дождался Физрука и Чижова, чтобы узнать об их наблюдениях.

— Как дела? — спросил он. — Всё спокойно?

— Тишина полная. Может и не будет никакого преследования? — С надеждой спросил Чижов. — Мало ли кто завалил их людей. Сейчас жизнь такая, что народ гибнет пачками, всем не отомстишь.

— Хотелось бы, чтобы так и было, но бдительности терять нельзя. — Посоветовал Роберт.

— Алексей рассказал, как всё было. — Шепотом доложил Чижов. — Да, не ждал такого от Александра, не ждал. Думал, он мужик серьезный, смелый.

— Моя ошибка, не стоило брать на такое дело того, в ком не уверен. Думал их с Алексеем помирить, чтобы они, пройдя через общее испытание, стали лучше относится друг к другу. Не сработало.

— А ты, шеф, берсерк. Алексей Алексеевич такое про тебя рассказал. — Уважительно произнес Чижов.

— А что он мог такого рассказать, если большую часть боя пребывал в измененном состоянии? — Роберт усмехнулся. — Это он половину завалил, а думает, что я.

— Серьезно? — Удивился Физрук.

— Ну, телефона у меня не было под рукой, чтобы доказательства снимать, верьте на слово. Алексей выхватил автомат у подстреленного мною бойца, за что чуть не словил пулю от меня, выругался, а потом начал валить налево и направо.

Физрук стукнул себя ладонью по лбу.

— Чёрт, я начал вспоминать. Блин, это же я того парня с отражателем грохнул. — Произнес он горестно. — Шеф, зачем ты мне вернул память. Ё-моё, а, как я мог. — Он взлохматил пятерней отросшую шевелюру.

— Да ладно тебе. — Роберт успокоил товарища. — Ближний бой испытание не для всех.

— Жалко парнягу. Он ведь ни в чем не виноват.

— Пока ты думал, что это я его убил тебе было легче? — спросил Роберт.

— Конечно.

— Значит, дело в не в смерти человека, а в том, что это сделал ты. Не тяготись виной, это был урок, благодаря которому в следующий раз ты сохранишь хладнокровие в бою. Бог выбрал тебя, как человека, у которого более важное будущее для человечества, чем у того парня.

— Шеф, ты меня просто успокаиваешь. — Отмахнулся Физрук.

— Нет, я на самом деле считаю, что так и есть.

Роберт не врал. Люди стали жить простой жизнью, в плане количества совершаемых ежедневных действий. Раньше было сложнее понять, за что судьба наносит удары, но теперь ответка стала прозрачной и понятной. Это позволило Роберту сформировать некоторые жизненные наблюдения, согласно которым он понимал логику происходящих событий. А так же и то, что человек, все повороты его судьбы, взлеты и падения, участвуют в некоем большом спектакле, где каждому отведена динамическая роль. И за каждым был надежный пригляд режиссера, определяющего, что играть и сколько еще осталось времени участвовать в большом представлении.

— Пойду, перед Савой извинюсь. — Решил Физрук.

— Не надо. Он пока чувствует себя чужим среди нас, а тут еще ты с извинениями. Они и не видел, кто стрелял в его товарища. — Остановил его Роберт.

— Думаешь? — Физрук задумался. — Ладно, потом все равно повинюсь перед ним, иначе камнем будет давить.

— Совестливые все стали. — Заметил Чижов. — А раньше бы сказал секретарше, извинись там за меня и не пускайте его больше в приемную.

— Так, вечер откровений и ностальгии пора заканчивать. — Роберт потер озябшие ладони друг о друга. — Пойду, выставлю посты.

— А я пойду застрелюсь в овражке. — Мрачно пошутил Физрук.

— Я тебе застрелюсь. — Пригрозил Роберт. — Пойдешь в подмастерья к Анатолию Ивановичу, котел мыть и травку мельчить.

— Тогда точно застрелюсь.

Роберт прошелся по периметру расположившейся на ночлег общины. Задавал вопросы, интересовался состоянием здоровья, удобствами и прочими бытовыми вещами. Затем прошелся по всем постам. Даниэль сегодня стоял на южном направлении.

— Не мерзнешь? — Поинтересовался отец заботливо.

— Ешть немного. Надо было куртку взять.

— Да какая это куртка, один воротник остался. На, мою надень. — Роберт снял с себя куртку из плотной ткани, напоминающей брезент.

— Да не надо, па.

— Надевай, я сказал. Заболеешь, какая от тебя польза тогда?

Даниэль надел отцовскую куртку и застегнулся на все пуговицы.

— Короче, сын, мы сейчас в очень сложной ситуации. Наши враги — это бывшие уголовники, у которых собственные представления о чести, доблести и прочем. Они мотивированы мстить, думая, что так показывают, кто здесь главнее. Нам никак нельзя позволить им это сделать, иначе они никого не оставят в живых. Борись со сном и вслушивайся в каждый шорох. Стреляй без раздумий, если услышишь рядом шум или увидишь какое-то движение. Кстати, вот фонарик. — Он отдал сыну тот самый фонарь, который брал на дело. — В случае подозрения, направляй луч в его сторону, но не держи фонарь перед собой, потому что стрелять будут на свет. Потренируйся пока всё тихо.

— Хорошо, пап. — Даниэль взял фонарик и включил его.

— Тренируйся без света, ты же так себя обнаруживаешь. — Роберт понял, насколько Даниэль еще ребенок.

— А, понятно. — Сын отставил фонарь в сторону и попытался удержать автомат в одной руке в положении для стрельбы.

Силенок не хватило. Оружие клюнуло стволом вниз.

— Тяжело. — Признался он.

— Стоя не получится, только лежа. — Посоветовал отец. — Но только когда услышишь подозрительный шум. Не лежи просто так на холодной земле, заболеешь.

— Ладно, понял. Буду лежать только во время тренировки.

— Правильно. Ну, всё, давай, не спи. — Отец обнял сына и вернулся в расположение общины.

Вблизи теплых источников температура держалась градусов напять выше. Если у постов земля слегка посеребрилась инеем, то тут и намеков на это не было. Он забрался под теплое шерстяное одеяло и прижался спиной к дочери. Мария, почувствовав его присутствие, положила на него руку. С закрытыми глазами получалось легко вообразить себя в кровати в спальне своей роскошной квартиры. Мешали только звуки клокочущих источников и движение воздуха,