Полая Земля - Руди Рюкер

семенем или ракушкой. Я резонно рассудил, что на Джилли это не произведёт ни малейшего впечатления, и после недолгих препирательств Силла разрешила мне продать самоцвет. Одолжив у Джилли перочинный нож, я срезал своё свадебное ожерелье и соскрёб волокна, покрывавшие сверкающий камень. Джилли пришла в полный восторг от его сияния. Это был прозрачный, как слеза, самоцвет размером с лесной орех. Он преломлял свет, превращая его в радугу, с невероятной силой настоящего бриллианта.

– И где ж ты его взял, Мейсон? – полюбопытствовала Джилли. Она почти не сомневалась, что мы – беглые рабы. – У хозяина своего утащил, а?

– Он не краденый, – заверил я её. – Хоть у нас и нет документов, мы не беглые рабы. Этот камень был добыт в далёкой-далёкой стране.

– В Матушке-Африке? Так это оттуда Силла родом? И как это она волосы свои так выбелила?

– Это особенность её племени, – уклонился я от ответа. – Да, можно сказать, мы с Эдди – моряки, встретившие Силлу в Африке.

– На Чёрном Континенте, – вставил Эдди. – Мадам Тэклер, я вижу, что вы страстно желаете заполучить этот камень, и совершенно справедливо. Такие самоцветы носят африканские царицы. Если мы отдадим его вам, позволите ли вы нам пожить здесь в течение… – Подумав о беременности Силлы, я назвал срок: – Девяти месяцев?

– Девяти месяцев? – она взяла самоцвет и попробовала его на зуб. – Ежели ювелир скажет, что настоящий…

– Пожалуй, будет лучше, если мы сами отнесём его к ювелиру, – сказал Эдди, протягивая руку к камню. – Вы можете кого-нибудь порекомендовать?

– Шесть месяцев, – отрезала Джилли, не отрывая глаз от сверкающего камня. – Есть хорошая большая комната на третьем этаже. Номер одиннадцать. Вы поднимайтесь, а я пока покажу его мистеру Тёрклу. Коли он решит, что настоящий, живите себе бесплатно целых шесть месяцев.

– С питанием? – спросил Эдди, как бывалый постоялец доходных домов. – И не подкинете ли нам ещё десять долларов?

– Обедом накормлю, но лишней десятки у меня нету. Шёл бы ты лучше искать работу, Эдди. Что там у вас ещё в этих ожерельях?

Я срезал ещё несколько нитей с моего ожерелья. Джилли приглянулась диковинная раковина каури и глянцево-красное семечко.

– А пять долларов дадите? – спросил я.

– Ишь чего захотел. – Ваша комната на третьем этаже, в конце коридора. Номер одиннадцать, две единицы. Это к удаче. На углу улицы есть водоразборная колонка, если захотите помыться. Уголь для печки берите внизу у мистера Тёркла.

– Спасибо.

– А пёс этот ваш… к дому приучен? Не кусается?

– С ним не будет хлопот. Его зовут Арф. – Я в очередной раз вставил свою старую шутку: – Он такой умный, что знает собственное имя, и такой знаменитый, что все остальные собаки только о нём и судачат.

Джилли вежливо хмыкнула и снова принялась разглядывать свой новый камень.

В комнате было две кровати – точнее, просто тюфяки на полу. Один для нас с Силлой, другой для Эдди и Арфа. Комната была страшно грязной. Какое ужасное место, чтобы привести сюда Силлу! Эдди был в глубоком унынии от того, что оказался в негритянском пансионе, да ещё и деля постель с собакой. Он принялся меня донимать, пока я не отдал ему один из наших долларов и раковину каури. После этого он ушёл. Я отнёс наш кувшин к колонке на углу и набрал воды. Затем, первым же делом, я отмыл стены и отчистил засохшие плевки с нашей печки. Одолжив метлу у мистера Тёркла – лысого смуглого мужчины почти без подбородка, – я выплеснул остатки воды на пол и вымел большую часть грязи в коридор.

Затем я затопил печку и поставил на неё таз, чтобы согреть воду. Три похода к колонке – и я принёс достаточно, чтобы наполнить посудину. Мы с Силлой вымылись. Ей это очень понравилось; то, как вода вела себя при нашей гравитации, приводило её в восторг – точно так же, как меня когда-то восхищали невесомые водяные шары Полой Земли. Для Силлы сама возможность тонкой струйкой лить воду из кувшина в таз была удивительной новинкой.

Смыв с себя дорожную грязь, мы отправились покупать одежду, а Арф следовал за нами по пятам. Те рубашка и брюки, что были на мне, превратились в сущие лохмотья. Неподалёку от пансиона Джилли была улица с лавками для чернокожих. Я взял себе льняную рубашку и камвольный[36] костюм. Силла была готова надеть то же самое… пока не заметила, что другие женщины носят платья. Она выбрала себе красивое жёлтое платье, цветом похожее на цветок с её родины, а я купил ей плотный синий жакет, чтобы носить поверх. Обувь, носки и нижнее бельё мы тоже приобрели. Затем мы отправились на небольшую прогулку.

Там, в Полой Земле, Силла никогда не носила обуви и, строго говоря, толком не ходила пешком, так что ноги у неё сильно разболелись. Мы нашли сквер со скамейками и присели. День начинался пасмурным, но теперь распогодилось, хотя было прохладно. Яркие осенние листья усыпали зелёную траву. Арф улёгся и внимательно смотрел на нас. После столь долгого текелили с ним я воспринимал его почти как настоящего человека.

– Оофана гулу, – сказал я Силле, указывая на пролетавший мимо красный кленовый лист. Чтобы помочь ей выучить английский, я взял за правило повторять всё дважды: сначала на своём ломаном языке цветочного народа, а затем по-английски. – Этот лист красивый. – Мне очень хотелось, чтобы ей здесь понравилось.

– Гулу, – согласилась Силла с улыбкой.

Её белокурые волосы и красные зубы привлекали много внимания в лавках, но я твёрдо держался версии, что она – африканская принцесса из неведомого племени. Людям эта история нравилась.

Но тут вдруг кто-то бесцеремонно ткнул меня палкой. Это был полицейский.

– А ну проваливай отсюда, ниггер, – заявил он мне. – И кралю свою забирай. Скамейки – они для белых.

Пока мы шли обратно к пансиону Джилли, я попытался объяснить всё это Силле. Учитывая, что в её племени благоговели перед чёрными богами, ей было трудно понять, почему здесь, на Зеркальной Земле, белая кожа считается признаком превосходства. Я же, со своей стороны, гадал, сколько недель или месяцев пройдёт, прежде чем мы посветлеем до нашей прежней белизны.

На ужин Джилли и мистер Тёркл подали жирное варево из зелени, солонины,