"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

— Ты можешь ненароком, невзначай попытаться выяснить истинные мотивы нашего предводителя. — Брюнетка остановилась, ударила по кожаному боку груши. — Иди сюда. Будешь отрабатывать удары на предмете. Ты не только до ринга не дорос, но и до спарринга.

«Она что-то знает?» — спросил я мысленно Мозгоеда.

«Нет, — ответил телепат. — Но чувствует двойное дно в аркашином плане. Интереснее другое. Ты заметил, что при Апогее наша красотка демонстрирует раздражение в твою сторону, а наедине пытается наладить контакт?»

«Контакт? — истерично хохотнул я про себя. — Ты называешь это попыткой наладить контакт? Серьёзно? По-моему, она только глумится и всячески меня доводит».

«Поверь мне, Штиль сейчас ведёт себя с тобой как очень хорошая девочка», — хмыкнул Мозгоед.

«И ты, конечно, снова не помнишь, откуда так хорошо знаешь членов Девятки?»

«Ясен хрен», — невозмутимо ответила телепатическая пиявка и примолкла.

Как выяснилось, спарринг был только разминкой. Разогревом перед основным блюдом.

Следующие два часа Штиль гоняла меня так, что к концу тренировки я мечтал только об одном — чтобы она наконец снова начала меня бить. Хоть какое-то разнообразие.

Сначала одарённая заставила отрабатывать удары по груше. Не абы как, а правильно — с разворотом корпуса, с переносом веса, чтобы сила шла от бедра, а не от плеча.

Первые минут двадцать лупил по чёртовому кожаному мешку так, что сбил костяшки в кровь. Брюнетка стояла рядом, придерживала грушу и лениво комментировала каждый мой косяк. А косячил я часто. Оказалось, попасть кулаком туда, куда целишься, если ты одарённый, — целая наука. Потому что меняющееся тело вкладывало в удар втрое больше, чем рассчитываешь.

Потом были уклонения. Штиль просто кидала в меня мячи. Обычные теннисные мячики, целую корзину. Кидала быстро, зло, стараясь непременно попасть в лицо. Моей задачей было уворачиваться от ударов, не сходя с места.

Думаю, можно не уточнять, что первую сотню мячей я собрал собственной физиономией. Ко второй сотне начал что-то соображать. Тело училось быстрее, чем голова, — корпус реагировал сам собой, башка без подсказки и участия мозга уходила вправо или влево. Когда начали пятую корзину, я пропускал уже примерно один бросок из пяти.

Дальше была работа ног. Челночный бег между конусами, приставные шаги, прыжки. Штиль хлопала в ладоши, задавая ритм, и с каждой минутой ускорялась. Ноги горели. Лёгкие горели. Всё горело. А ещё я люто её ненавидел. Даже начал опасаться, как бы мой Дар не вышел из-под контроля и брюнетке не прилетел бы нехилый такой ментальный удар. Было бы неловко.

Финалом тренировки стала полоса препятствий в дальнем конце зала — та самая, с бетонными блоками и кусками арматуры. Брюнетка гоняла меня по ней без перерыва, засекая время. Первые раз пять я собрал все препятствия всеми частями тела. К последним — начал попадать в проёмы, куда надо, а не куда получится.

«Смотри-ка, — прокомментировал Мозгоед где-то на седьмом круге. — Организм-то приспосабливается. Ещё пару таких дней, и будешь скакать как блоха. Тело хотя бы начнёт слушать команды мозга, а не ломиться вперёд».

Я на комментарии телепата вообще перестал отвечать. Не было сил. Дышал, как загнанная псина.

Отпустила меня Штиль, наверное, часов в пять. Точнее не скажу — часов в зале не наблюдалось, а спрашивать не хотелось. Просто в какой-то момент брюнетка махнула рукой, бросила короткое «на сегодня хватит» и ушла к тренажёрам, оставив меня валяться на матах.

Я с них не вставал полчаса, не меньше. Пытался прийти в себя. Потом кое-как поднялся, доковылял до лифта и поехал к себе на двадцать пятый этаж. Естественно, всю дорогу матерился, и даже не мысленно.

Зато остаток дня прошёл совершенно бездарно. По-другому не скажешь.

Первым делом залез в душ и минут двадцать просто стоял под горячей водой, пока мышцы хоть немного не отпустило. Костяшки саднили, скула гудела, всё, что можно было отбить, — отбил. Мозгоед успокаивал, что регенерация своё возьмёт, просто с непривычки телу нужно чуть больше времени — синяки не пуля, но и не пустяк. Мол, посплю ночку, утром встану как новенький.

В итоге я попросил его заткнуться и не трогать меня несколько часов. Как ни странно, телепат послушался. Наверное, понял, что моё терпение реально на пределе.

Потом явилась горничная с обедом. Та же, что приходила в первый день. На этот раз девчонка краснела чуть меньше, но заигрывала гораздо откровеннее. Пришлось даже немного нагрубить. А то она одни только тарелки расставляла минут десять. Не знаю, как не пороняла всё на пол. Сложно адекватно выполнять свою работу, когда то и дело косишь из-под опущенных ресниц и постоянно выставляешь грудь.

Как только горничная вышла, накинулся на еду. Смолотил вообще всё. Даже мелькнула мысль, не попросить ли добавки. В итоге не стал. После еды навалилась ещё большая тяжесть, мне лень было даже поднять руку и нажать кнопку вызова прислуги.

Оставшееся до сна время провёл в полнейшем безделье.

Побродил по апартаментам. Более внимательно изучил гостиную, кухонную зону, содержимое холодильника — забитого под завязку, кстати. Полистал каналы на здоровенном телевизоре. Как и следовало ожидать, почти на всех крутили что-то про Девятку. На одном как раз показывали прошедшую церемонию в записи.

Минуты две любовался собственной физиономией на весь экран, потом выключил. Чуть не стошнило. Видок у меня был какой-то ублюдский.

Подошёл к окну во всю стену, постоял, разглядывая город внизу. Отсюда, с высоты, он казался ненастоящим — макет, а не место, где живут люди. Серые коробки домов, ниточки дорог, редкие пятна зелени. Где-то там, в промзоне, прятался гараж Зубова. Где-то там сидел Гнус со спичкой в зубах и Люк со своей странной книжкой. Я вдруг понял, что мне их не хватает. Реально.

К вечеру окончательно навалилась тупая усталость. Только уже не та, что была после тренировки. Эта казалась другой и больше напоминала бестолковую маяту от безделья.