Фантастика 2026-133 - Хелена Руэлли

Я посмотрела на него. Вино согревало изнутри, растопило последние льдинки осторожности. В его глазах светилось что-то – вызов? Надежда? Огромное, непроизнесенное что-то. И в этот миг он был так похож... так невыносимо похож на него, что у меня перехватило дыхание. Не он. Не может быть. Он умер. Раньше меня. Но этот Лео... Леонард... который строил со мной школу, приносил цветы, с которым я спорила и смеялась... он мне безумно нравился. «Осмельтесь, граф,» – улыбнулась я в ответ, положив свою руку на его протянутую ладонь. Прикосновение его кожи – знакомое электричество. Чужое. Желанное.

Это был не менуэт, а что-то живое, народное. Идеально. Непринужденно. По-настоящему. Как он сам – под маской. Лео вел легко, уверенно, я откликалась с поразительной естественностью. Мы смеялись, спотыкаясь, кружились под звездным небом, наши руки то смыкались, то расходились, оставляя на коже жгучую память о прикосновении.

В эти мгновения я забыла о трауре, о двойной жизни, о мучительной догадке. Была только музыка, смех, звезды и головокружительное ощущение сейчас. И он. Этот Лео. С его теплой ладонью на моей спине. Не прошлое, а настоящее. Опасное, загадочное, невероятно притягательное настоящее. «Мое ли?»

Но праздник кончился. Глубокой ночью, когда последние гости разошлись, мы оказались вдвоем на террасе. Тишина, нарушаемая сверчками и совой, была густой, сладкой и... прощальной. Сидели рядом на скамье, глядя на очертания школы и приюта в лунном свете. Покой и усталость, а под ними – натянутая струна невысказанного. Достигнутое. Пир. Танец. Его взгляд. Мой ответ. И завтра... пустота. Я чувствовала его близость, тепло плеча. «Кто ты?» – кричало внутри. «Откуда эта тайна? Почему ты так похож на ТОГО, кто умер, спасая других, так и не узнав, как я его любила?» Но я молчала. Боялась спугнуть миг. Боялась правды, которая могла убить снова.

Лео напрягся. Чувствовала. Последний шанс. Он собрался.

«Елена…» – начал он, тише шепота ветра. «Этот вечер… эти месяцы… Они были…» – Запнулся, ища слова. Осторожно. «Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Совсем. Я…» – Глубокий вдох. «Я просил бы позволения… навещать вас. После отъезда. Не только по делу. Просто… чтобы знать, что у вас все хорошо. Чтобы… видеть вас.»

Тишина повисла звенящим грузом. Видеть меня? После всего? Сердце колотилось в горле. Секунды стали вечностью. Я видела, как он сгорбился, уставившись в темноту, будто уже получил отказ. Столько... уязвимости. Он боится отказа? Этот самоуверенный...?

Я заговорила. Голос ровный, задумчивый, но внутри – ледяная глыба:

«Леонард…» – Произнесла его имя, ощущая слоги. Леонард. Лео. ЛЕО. «Ты сказал, что ранение изменило тебя. Что до него ты совершал ошибки.» – Повернулась к нему, глаза в полумраке искали его взгляд, пытаясь пронзить тьму. "Кто ты БЫЛ, прежде чем стать графом? Кто ты ТАМ?"

«Какая… самая главная ошибка в твоей жизни? Самая большая?»

Лео удивился. Такой вопрос? Сейчас? Но он был опустошен ожиданием, слишком честен.

«Ошибок… было много», – медленно, глядя мимо меня, в прошлое. «До ранения… Я был другим. Легкомысленным. Жестоким, сам того не понимая. Я обижал… женщин. Пользовался их доверием, чувствами. Играл и бросал». Сжал кулаки. «Но одна… одна была другой. Она не вписывалась в мой циничный мир. Была… чистой. Доверчивой. Светлой. И я… растоптал ее чувства, воспользовавшись этой доверчивостью. Сломал ее. А наутро… выставил за дверь, как ненужную вещь.» Голос прервался. Он закрыл глаза. «Это была моя самая главная ошибка. И я… никогда не смогу замолить у нее прощения. Никогда».

ВЗРЫВ.

Слова – раскаленные гвозди, вбиваемые в память. Чистая. Доверчивая. Светлая. Растоптал. Сломал. Выставил за дверь. Картина встала с пугающей ясностью: холод пола под босыми ногами, его равнодушный взгляд, захлопнувшаяся дверь, всепоглощающая пустота, разрывающая грудь. ТА САМАЯ БОЛЬ. Тот самый утренний холод. Нет. Нет. НЕТ! Это невозможно! Совпадение! Тысячи таких историй... Но... Он умер раньше меня! Я видела новости! Я умерла от горя по НЕМУ! КАК ОН ЗДЕСЬ?! КАК ОН МОЖЕТ БЫТЬ ЗДЕСЬ, ГОВОРИТЬ ЭТО, ЕСЛИ ОН УМЕР ПЕРВЫМ?!

Осознание ударило, сметая логику времени.

Лия.

Мое имя. Из его уст. Здесь. Сейчас.

Не «Елена». Лия!

ОН. ТОТ САМЫЙ ЛЕО. Тот, кто сломал меня. Тот, чья героическая смерть сломала меня окончательно. Тот, кто никогда не звал меня по имени после той ночи. Тот, кто СТОИТ ПЕРЕДО МНОЙ СЕЙЧАС.

ОН ПОПАДАНЕЦ. КАК Я.

ОН РАСКАИВАЕТСЯ? Он СТРАДАЕТ? Из-за МЕНЯ?

КАК?! Он умер раньше! Как он попал сюда ПОСЛЕ меня?! Время... оно сломалось? ОН ЗДЕСЬ. СО МНОЙ. И он... любит Елену? Или... Лию? Кто я?.

Каскад чувств обрушился лавиной: Ледяной ужас перед невероятностью. Ярость – за боль, за предательство, за смерть, которую он косвенно вызвал! Невыносимая боль – старый шрам разорвался, обнажив сырое мясо души. И... предательская, ядовитая искра НАДЕЖДЫ – он раскаивается! Он здесь! Он видит меня! Но кто я для него? Лия? Елена? Призрак? И главный вопрос, разрывающий разум: КАК ОН ЗДЕСЬ, ЕСЛИ УМЕР ПЕРВЫМ?!

Имя «Лия», произнесенное им, было не ключом, а взрывчаткой, разнесшей в щепки ее понимание реальности, времени и собственной посмертной судьбы.

Эффект был мгновенным и тотальным.

Мир сузился до точки. Звон в ушах заглушил все – стрекот сверчков, его прерывистое дыхание, стук собственного сердца, которое вдруг бешено колотилось, а потом... замерло. В глазах поплыли черные пятна, затягивая яркий лунный свет, его бледное, искаженное шоком лицо.

«Что?!» – сорвалось с губ хриплым, чужим воплем, голосом Лии, выброшенной на холод. Но звук дошел до меня будто из другого измерения.

Последнее осознанное ощущение: Невероятная, разрывающая боль в груди. Та самая. Та, что убила меня в прошлой жизни. Та, что пришла с вестью о его смерти. Она снова здесь. Острее. Сильнее. Физическая. Реальная. Рука инстинктивно впилась в ткань платья над сердцем, пытаясь удержать его на месте, но оно рвалось наружу, разрываемое невыносимым грузом правды и хронологического кошмара.

Последняя мысль, пронзившая мрак: Он... Тот самый... Но КАК?! Он умер... раньше... я видела... время... сломалось... Кто я... для него... теперь...?

Потом – только стремительное падение в абсолютную, беспросветную темноту. Без звука. Без света. Без ощущения тела. Без мыслей. Пустота. Небытие. Финал всего.

Мое сознание погасло, как перегоревшая свеча, унеся с собой весь ужас, всю боль, все неразрешимые вопросы о нем, о себе, о сломанном времени. Оставив только черную, беззвёздную ночь внутри.

Проба художественной кисти...Догадаетесь к какому роману готовится обложка?

[ image1 ]

Глава 59