Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

в бывшей однокомнатной квартире, но с учетом невеликого штата и отправки товаров напрямую покупателям просторней помещения и не требовалось. Я оформил заявку на солод, перловку и пшеницу, выписал чек на предоплату и спустился на крыльцо.

На улице было морозно, свежий воздух прочистил голову, и даже боль в боку понемногу унялась. Тогда решил сходить в военкомат и вписать в разрешение на ношение оружия серийные номера. Бюрократы, блин…

В итоге освободился уже после двух. Постоял за воротами Арсенала, прислушиваясь к ощущениям в простреленном боку, потом вспомнил о данном Платону обещании наладить работу пресса, обреченно вздохнул и зашагал к Южному бульвару. Но пошел не напрямик, а забирая в сторону от заселенного пролетариатом и откровенными люмпенами района трущоб. Пусть карман и оттягивала телескопическая дубинка, соревноваться с тамошними обитателями в рукопашной, и тем более беге по пересеченной местности, не было никакого желания. Хватит с меня приключений…

Неспешно катили по дорогам редкие машины, бригада рабочих споро расчищала от снега проезжую часть, валили из печных труб клубы дыма. Все было как всегда, и я надеялся, что так и будет оставаться впредь. Очень надеялся, но очень в этом сомневался. Девять трупов и мертвый бригадир Семеры — да весь Форт ближайшие дни на ушах стоять будет!

На Южный бульвар я добрался изрядно взмокшим. Пусть и старался поддерживать себя в форме, но бок нестерпимо ныл, дыхание сбивалось, отдавало болью в ногу. Поэтому когда прошел в ювелирный салон "Золото Вселенной" и стянул с головы вязаную шапочку, охранник несколько даже напрягся.

Я шумно выдохнул, расстегнул куртку и спросил:

— Ольга Александровна у себя?

Теперь озадачилась и девушка-консультант.

— Ольга Александровна у себя, — сообщила она. — А что вы хотели?

— Скидку, — усмехнулся я, встав у витрины с золотыми ожерельями. — Пригласите ее в торговый зал, будьте так любезны.

Продавец переглянулась с охранником и скрылась в торговом зале, а некоторое время спустя вернулась с симпатичной дамой средних лет в пошитом по индивидуальному заказу брючном костюме.

— Вячеслав Владимирович! — улыбнулась заведующая салоном. — Неужели ваша личная жизнь дала трещину?

— С чего бы это? — усмехнулся я.

— Вы не из тех мужчин, которые тратятся на украшения, когда все хорошо.

— Намекаете, что я жмот?

Ольга Александровна рассмеялась.

— Полагаю, вы слишком занятой человек, чтобы тратить время на походы по ювелирным салонам. Проще прислать чек, не так ли?

— Проще, — подтвердил я с улыбкой.

— Поссорились с Ириной или у вас теперь новая спутница?

— Ни то ни другое. Всего лишь был слишком занят последние дни.

— Значит, ссора еще впереди, — предрекла заведующая. — Что-то уже присмотрели? Серебро, золото?

— Золото, — решил я, — но что-то оригинальное. На ваше усмотрение.

Ольга Александровна с задумчивым видом осмотрела витрину, затем попросила девушку-консультанта достать один из кулонов.

— Белое золото и алхимическое стекло.

— Звучит оригинально, — скептически протянул я, взглянул на ценник и хмыкнул еще даже более скептически. — В чем смысл?

— Минуту, — загадочно улыбнулась заведующая салоном. — Смотрите.

Я взвесил в ладони кулон-листок, усеянный бесцветными стеклышками, и вдруг те начали понемногу наливаться зеленовато-голубым свечением, а потом по ним и вовсе побежали переливы оттенка морской волны.

— Цвет и узоры зависят от внутренней энергетики владельца и строго индивидуальны, — сообщила девушка-консультант. — Со временем он может меняться, и чем дольше человек носит кулон, тем больше нюансов открывается и тем сложнее становится цветовая гамма. Дополнительно заряжать камни нет необходимости, они реагируют на биоволны организма.

— Подумать только! — вздохнул я и полез за чековой книжкой. — Гравер работает? Хочу добавить посвящение.

— Все для вас, Вячеслав Владимирович, — улыбнулась заведующая. — Оплачивайте и проходите.

Я так и сделал.

Небольшая комнатушка гравера была погружена в полумрак, только горела настольная лампа с креплением для алхимических светофильтров. Сам мастер сидел за столом и разглядывал в увеличительное стекло порванный браслет.

— Здравствуйте, дядя Миша, — поприветствовал я старика, седого и бодрого, который не только делал гравировки, но и чинил ювелирные украшения по гарантии и за дополнительную плату.

— Слава! — обрадовался мастер. — Надумал расширяться?

Я выглянул в коридор, прикрыл за собой дверь и покачал головой:

— Нет, диверсификация бизнеса на повестке дня стоит.

— То есть червонцы больше не актуальны?

— Продолжаю работать по серебру, но "соболи" примелькались.

Гравер отложил лупу, нацепил на нос очки и покачал головой:

— Нешто Клим стабильные поставки обещает?

Врать старому знакомому не хотелось, поэтому привычно отделался полуправдой:

— Одна только часть ПВО в Туманном все затраты отобьет, даже в прибыль выйдем. А тамошние свалки? Работы непочатый край!

— Палладий, платина появятся — не забывай старика.

— Над технологией еще работаю, — сообщил я, усаживаясь на гостевой табурет, достал из кармана массивную серебряную монету с двуглавым орлом на реверсе и Георгием Победоносцем на аверсе. — Сделаете?

— Сделаю, но не быстро, — решил мастер, оставляя трехрублевку себе.

Я кивнул и примерными сроками интересоваться не стал. Дядя Миша был знаком мне еще по Братству, он всегда ставил во главу угла качество, а не скорость исполнения заказа. Начальство его за это не жаловало, но лучшего мастера для этой работы было не сыскать. А заслуживающего доверия — и подавно.

— Это все? — спросил гравер, возвращаясь к порванному браслету.

— Думаю, не стоит портить совершенство идеала дарственной надписью? — продемонстрировал я ему кулон.

— Тратить мое время на подобную банальность не стоит совершенно точно, — объявил мастер, — но если спросят, я поставил тебя в расписание на следующую неделю. Раньше все занято.

— Зайду, — пообещал я, отсалютовал на прощанье граверу и отправился домой.

Иван Грачев прекрасно справлялся в баре и без меня, поэтому я отдал ему счет-фактуру по заказу на солод, а сам спустился в подвал привести в порядок свое несколько запущенное за последние дни хозяйство. Проверил температуру, слил из цилиндрических баков дрожжевой осадок, отнес ведро с ним в холодную комнату.

После этого начал разливать по пластиковым бутылкам партию IPA, что в примерном переводе звучало как "индийский светлый эль". Первоначально этот стиль пива, крепкого и очень сильно охмеленного, варили специально для британских колониальных войск в Индии, а впоследствии он стал еще светлее и даже более горьким. Мне оно нравилось ароматом, но зачастую от горечи немел кончик языка, поэтому готовил его исключительно под заказ.

Вскипятив на печи сахарный сироп, я шприцем-дозатором распределил его по литровым бутылкам, благо их было всего двадцать пять, и принялся сливать пиво через врезанный в стенку бака кран. Наполнял пластиковую бутыль, сдувал остатки воздуха, закручивал крышку, брал следующую. Размеренно и спокойно. Это не с автоматом наперевес по сугробам бегать. Благодать.

Но пиво вскоре кончилось, я унес бутылки в другое помещение, потом слил дрожжевой остаток в помойное ведро, поскольку из-за "сухого" охмеления,