Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

— Если от Маркелова-младшего за пивом приедут, двадцать пять литровых бутылок стоит внизу. С них пятьдесят рублей золотом, с учетом аванса.

Иван не поленился сделать запись в гроссбухе и уточнил:

— Что-то еще?

— Из "Западного полюса" был кто-нибудь?

— Да, чек я прибрал.

— Отлично, завтра депонирую.

Я вышел на задний двор, отпер баню, проверил воду в баке и затопил печь. Потом отправился в госпиталь. Несмотря на удостоверение резервиста и револьвер в сумочке, напрямик через заброшенный район идти не рискнул и свернул к Красному проспекту. На фасадах офисных пятиэтажек там горели фонари, было светло и людно. Спокойно.

И холодно. Но холод вещь неизменная и объективная, от холода могла спасти лишь поездка на автомобиле, а свою "буханку" на людях я в ближайшее время светить не собирался. Стоило бы взять у соседа пикап, да только проще пешком прогуляться, чем объяснять Ирине, почему, зачем и отчего. Не хочу.

В результате в госпиталь я пришел замерзший, с покрасневшими от мороза щеками и носом. Дежурившие в холле сестры поглядели на меня с легким оттенком брезгливости и потеряли всякий интерес.

Я стянул перчатки, расстегнул куртку и уселся на изрезанную беспокойными посетителями скамейку. Боль в боку давно утихла, на смену ей пришла непонятная слабость. Хотелось просто вытянуть ноги, посидеть и перевести дух.

Возникли даже сомнения, не переоценил ли собственных сил, но когда из служебного коридора вышла Ирина, от них не осталось и следа.

Я поднялся навстречу девушке, а та скептически оглядела меня и покачала головой:

— Ну надо же! Господин Хмелев еще вчера лежал в лежку, а сегодня бодр и полон сил!

— Это ты на меня так действуешь.

— Врун.

Ирина накинула на голову капюшон шубы, и мы вышли на улицу.

— Если честно, то просто столько дел неотложных навалилось, — признался я там. — Сначала насморк, потом контрагенты…

— Вот нисколько не сомневалась, — выразительно посмотрела на меня подруга.

— Как только освободился, сразу прибежал, как верный пес, — объявил я и достал из кармана коробочку с кулоном. — Это тебе.

Девушка осторожно прикоснулась к отлитому из белого золота листочку, и покрывавшие его капельки алхимического стекла немедленно зажглись оранжевыми огонечками.

— Какая прелесть! — не удержалась Ирина и поцеловала меня в щеку. — Не иначе ты серьезно нашкодил, раз на такой подарок расщедрился!

— Да брось! — махнул я рукой. — Ты как завтра работаешь?

— Во вторую смену.

— Отлично! Сейчас в баню, ночуем у меня, а на работу тебя закину.

Девушка задумалась, посмотрела на кулон и согласилась:

— Хорошо, Слава. — Она огляделась по сторонам и удивилась: — А где твой железный конь?

— Слушай, мы и так толком не видимся, — легко выкрутился я. — Решил пройтись с тобой под ручку, и чтобы все завидовали.

— С каких это пор ты стал романтиком?

— Люди меняются.

— Только не ты.

Я рассмеялся и повел девушку к Красному проспекту. Болтая о всякой ерунде, мы дошли до особняка и поднялись в квартиру. Ирина убрала шубу в шкаф, забрала у меня длинный теплый халат и ушла в ванную комнату переодеваться.

— Или сначала поужинаем? — крикнул я, выставляя перед дверью валенки.

— Нет, после! — отозвалась девушка.

— Тогда жди, я проверю баню!

Я сбежал на первый этаж, немного поколебался и все же спустился в подвал за обрезом. Ружье сунул под лавку в предбаннике, прошел в основное отделение и в свете мерцавшего там алхимического светильника взглянул на прибитый к стене термометр.

Порядок. Да и парилка уже прогрелась. И аромат прелого дерева расходится. А уж когда новый веник горячей водой залил — так и вообще похорошело.

Печь, к слову сказать, была просто исключительной. Не кирпичная, а сваренная из нержавейки, она и сама раскалялась в один момент, и столь же быстро прогревала камни и бак с водой. А вообще я особого жара не люблю, а то как Николай натопит, так в парилку зайти невозможно — сразу уши в трубочку сворачиваются.

Когда поднялся в квартиру, Ирина встретила меня в халате, с замотанной полотенцем головой и в валенках.

— Ну как? — спросила она, разглядывая переливающийся оранжевыми огонечками кулон.

— Готово! — уверил я подругу, кинул на кровать сумку с револьвером, убрал куртку в шкаф и вышел из квартиры в одних штанах и рубашке. Не успею замерзнуть.

Покинув дом через черный ход, мы поспешили к срубу, над которым курилась дымом печная труба, заскочили в предбанник, и девушка поежилась:

— А тут прохладно!

— Еще прогреется, — пообещал я, запирая дверь на засов. — Проходи быстрее.

Ирина скинула валенки, бросила халат на полку и убежала в моечное отделение. Я без всякой спешки разделся и прошел следом. Тогда девушка обернулась, смерила меня насмешливым взглядом и хихикнула:

— Вижу, ты не мыться меня позвал!

— Почему нет? — подступил я к обнаженной подруге и обхватил за талию. В ответ она прижалась грудью, обняла и вдруг резко отстранилась.

— Это еще что такое? — потребовала ответа, разглядывая затянувшееся пулевое отверстие у меня на боку.

— Да ерунда, — попытался отшутиться я, — поцарапался просто…

— В тебя стреляли! — возмутилась Ирина.

— Да брось…

— Не делай из меня дурочку, что, я никогда пулевых отверстий не видела?

Я вздохнул.

— Ну стреляли.

— Так вот почему ты не появлялся!

— Пустяки. Просто какие-то отморозки вломились и ограбили. Зачем стреляли — непонятно, и так бы кассу отдал.

— Что ты врешь, Хмелев?!

— Хочешь — у Ивана спроси!

Ирина назвала меня обидным словом и ушла в парилку. В итоге совместное посещение бани прошло вовсе не столь увлекательно, как я надеялся. Роль бесправного банщика меня нисколько не прельщала, и разругались мы с подругой практически в пух и прах, а на ужин отправились изрядно друг на друга злые.

Вернув обрез в подвал, я предложил подняться в квартиру, Ирина в пику пожелала перекусить внизу. Нагнетать ситуацию с моей стороны было бы не слишком умно, ну я и не стал. Сели в баре, но разговор не клеился, поэтому, когда заглянул на огонек и предложил перекинуться парой слов Николай Гордеев, меня это только порадовало.

Впрочем, от пива сосед отказался, попросил разузнать что-нибудь о начальнике резерва Патруля и убежал. Пришлось возвращаться к подруге.

— Слава, неужели ты не понимаешь, насколько это серьезно? — вздохнула она.

— Понимаю, — хмыкнул я. — Когда в тебя стреляют — это всегда серьезно.

— Я не про это! — отмахнулась Ирина. — Почему ты не позвонил мне?

— Ты бы достала пулю?

— Надо было ехать в больницу, а не заниматься самолечением!

Я вздохнул и примирительно произнес:

— Но ведь сработало же!

— Слава! — возмутилась девушка, оглянулась по сторонам и понизила голос: — Твоя внутренняя энергетика порвана в клочья, ты сидишь на таблетках, принципа действия которых