Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

со складкой на боку, которую не убрать без утюга. Но советницу это не беспокоило, на ней даже мятый шёлк выглядел утончённо. Взгляд вполне бодрый, она уснула под утро раньше остальных, вернее просто отключилась. Можно сказать, даже выспалась, но как же всё болит! По ней будто медведь топтался!

— Как вкусно пахнет, — произнесла она, садясь напротив. Посмотрела на Александра. На Корнелию. Улыбнулась. Пусть Романова-Распутина в случае любой близости берёт первый удар на себя, она лучше пойдёт во вторых рядах.

Ингрид ввалилась с грацией медведицы, вылезающей из берлоги после зимней спячки. Васильковое платье перекосилось. Северных кос больше нет, просто белые растрёпанные волосы, за которые он её кхм. Тянул как за упряжь. А ещё у неё на плечах следы от его пальцев, когда она пыталась соскочить с него, но он не дал, пока не был удовлетворён.

Она плюхнулась на стул, уронила голову на стол и произнесла:

— Еда. Много. Сейчас.

— И тебе доброе утро, — заметила Фрея.

— Фрея, я тебя обожаю, но если ты скажешь ещё одно слово до того, как я поем, я сломаю этот стол.

— Всё, молчу.

Аннабель не спускалась, ведь была внизу ещё в начале концерта Хозяина. Быстренько собралась, вышла, проверила округу на опасность — обнаружила только гвардейцев Романовых-Распутиных, да, они сопровождали их сюда, здесь же и ночевали. Затем малая генеральша переговорила с Палычом о наличии продуктов — тот отчитался, записал в голове, что эти странные гости точно БОЛЬШИЕ шишки, и вообще, откуда столько карет за окном⁈ Столько гвардейцев. Но особо разглядывать их не стал — ну, нафиг себе проблем! Аннабелька же ещё успела чуток посмотреть на залив и вернулась, как раз к завтраку, точнее — обеду, но для их компашки это был первый приём пищи. На ней выглаженный мундир, застёгнутый, безупречный. Где и когда она нашла утюг в портовой таверне — осталось загадкой. Пепельные волосы уложены в тугой хвост, идеальна как всегда.

Палыч подал не только чай, но и булки с яичницей и кашей. Сколько было восторга!

— Лучшая таверна!

— А какая вкусная каша!

— Сколько яичницы!!!

— Приятного аппетита!

И все набросились на завтрак. Ложки стучали по тарелкам, хрустел хлеб, мычала Ингрид, поглощающая кашу как дикарка после штурма. Дед Палыч подносил добавку, затем ещё и ещё. Нихрена ж себе! Это как пацан будет прокармливать такую ораву! Особенно эту сисястую! Она ж ест за троих!

Постепенно стук ложек стих. Фрея и Корнелия обменялись парой фраз о чае. Ингрид, отъевшись, откинулась на стуле и наконец обрела способность к членораздельной речи. Аннабель принесла свежий чайник. Обычное утро, можно сказать, семейное.

Александр допил чай. Поставил кружку. И произнёс как бы между делом, будто о погодке:

— Сегодня вечером хочу вас кое с кем познакомить.

Четыре пары глаз повернулись к нему. ЧТО ЕЩЁ ОДНА ЕГО ПАССИЯ⁈ УРАААА! ПОДМОГА!

— С моей бабушкой, — добавил он.

Тишина.

Не долгая, но очень ёмкая.

Корнелия замерла с чашкой у губ. Лицо осталось спокойным, но фиолетовые глаза изменились. В них появилось только одно! ТРЕВОГА: КОД КРАСНЫЙ!

Познакомить с бабушкой⁈ Это не «провести ночь». Не «танцевать на балу». Не «носить кольцо». Это ведь из разряда «я привожу тебя в семью, ведь ты достаточно важна, чтобы встретить единственного человека, чьё мнение для меня имеет значение». ВОТ ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ для любой женщины! Для Корнелии — в особенности. Потому что она знала: у Александра Северова нет ни отца, ни матери, ни братьев. Только бабушка. Единственный живой человек из его рода. И если он ведёт к ней, значит, это серьёзно, серьёзнее любого слова, любого кольца, любых обещаний.

— К бабушке? Ты никогда не рассказывал о ней, — мягко произнесла Корнелия, мол сейчас самое время МИЛЫЙ!

— Не было случая, — ответил он. — Она особенная для меня, и я ей очень дорожу. А ещё, не видел её девять лет, поэтому, — он посмотрел на каждую за столом. — Это будет особенная встреча и для меня.

Фрея, слушая, кивнула с пониманием. Он хочет представить и её своей бабушке — это ведь финальный акт, имеющий наибольший вес. Если бабушка примет её, то счастью не будет предела. Если не примет — проблема. Серьёзная. Потому что для мужчины, потерявшего всю семью, мнение единственного оставшегося родного человека — очень ценно. Конечно, Александр в любом случае поступит так, как заблагорассудится только ему, и всё же наверняка бабушкино слово для него что-то, да значит, по крайней мере, так считала Фрея.

— Расскажи о ней, — попросила она. — Что твоя бабушка любит? Чего не терпит? Как к ней обращаться? Нам лучше знать это заранее.

— Фрея, это бабушка, а не вражеский генерал, — усмехнулся Александр.

— Ох, милый, в нашей ситуации, очень даже генерал, — Фрея пригубила чай.

Ингрид побледнела, как девочка, которой сказали, что через пять минут экзамен.

— Бабушка, — произнесла она. — Ты хочешь… представить нас… бабушке.

— Да.

— Всех нас.

— Всех.

— Но я… — она покраснела до корней волос. — КАК ЖЕ ТАК⁈ В ТАКОМ ВИДЕ⁈

И вскочила! Осмотрела на себя — вся мятая, растрёпанная.

— Я выгляжу как… как… — и не нашла слов. — Бабусечка подумает, что я дикарка с улицы! Что я… Боги, мне нечего надеть! У меня одно платье! И то мятое! И тут пятна! Я не могу идти к твоей бабушке в ТАКОМ ВИДЕ!

— Ингрид, — тихо произнесла Фрея.

— ЧТО⁈

— Ты сейчас серьёзно паникуешь из-за платья? Я думала ты готова идти в бой хоть голой.

— ЭТО ДРУГОЕ! В бою не нужно произвести впечатление! Только УБИТЬ! А тут — БАБУШКА! Это в тысячу раз страшнее!

Корнелия поставила чашку. Посмотрела на боевых подруг:

— Нам нужно переодеться, привести себя в порядок. Всем. Александр, сколько у нас времени?

— До шести вечера, так что расслабьтесь, — подмигнул он, продолжив гонять чаи.

Фрея и Корнелия переглянулись. Ингрид выдохнула. Аннабель ухмыльнулась, уж она-то всегда готова, у неё даже есть для бабулечки подарочек! ХА! ВЫКУСИТЕ, СЛАБАЧКИ! ВАМ НЕ ПЕРЕИГРАТЬ ГЕНЕРАЛЬШУ АННАБЕЛЬ ВИНТЕРХОЛЛ!

— Хорошо, — Корнелия встала. Вся грациозная, подбородок вверх, походу режим «операция» активирован. — Собирайтесь, девочки, нам нужны не только платья, ещё и горячие ванны, причёски и прочее-прочее.

Ингрид поднялась, ударила себя в грудь:

— Есть, командир!

— Нужны ещё подарки