Фантастика 2026-53 - Игорь Сергеевич Макичев

– Я тебя убью. По-настоящему, – прошипел Дантес.

– Ну, рискни, – усмехнулся я. – Передавай своему хозяину, чтоб держал своих псин на привязи. Ты же знаешь, да, что бешеных собак отстреливают?

Может, Жорик бы еще что-то многообещающее добавил, но я приставил дуло револьвера вплотную к его лбу и нажал на курок.

– ПОПАДАНИЕ!

Найду ту падлу, которая решила добраться до меня через девчонку, все кости переломаю.

Полигон Императорского Московского Университета

Василиса Корсакова

– Васька, твой друг отчаянный, – причитала рядом соседка по комнате, третьекурсница ростом с восьмиклашку. – Дантес – он же самый заядлый дуэлянт университета! И всегда только на пистолетах дерется!

– Револьверах, – высокомерно поправил какой-то парень из толпы.

– Да без разницы, хоть на пищалях! – огрызнулась Светка. – Кранты твоему парню, точно тебе говорю.

Василиса хотела сказать, что парень-то формально вроде бы не ее. Но, судя по происходящему, это ненадолго.

– БОЙ!

Кажется, между этим воплем и завершением дуэли прошла целая вечность. От звука каждого выстрела девушка вздрагивала, словно стреляли по ней. Она стояла, закусив костяшки пальцев, чтобы не кричать, чтобы держаться за реальность через эту боль в руке.

Толпа рядом вопила, улюлюкала, смеялась и восхищалась, а Василиса испытывала на самом деле только одну эмоцию – ужас. Ужас от того, что Александр сейчас один на один с этим подонком и что по нему стреляет один из лучших дуэлянтов университета.

А когда поединок окончился и толпа, точно насытившийся зверь, немного отхлынула от центра полигона, девушка, наоборот, рванула вперед. Точно вода меж корней и камней она текла сквозь людей к Александру, чтобы… Сказать? Спросить? Сделать?

И когда совершенно внезапно толпа кончилась, а Василиса вылетела на зеленый газон полигона, то сорвалась на бег. Быстрее, чем на тренировках у Разумовского, на одном выдохе она подлетела к Мирному, о чем-то негромко беседовавшему с Новиковым, и замерла буквально в шаге от парня.

Тот развернулся и посмотрел ей в глаза пробирающим до самого сердца взглядом. Такой высокий. Такой сильный. Такой спокойный. Уверенный в себе. Он, словно древнее античное божество, выточенное из камня, застыл на мгновение, смотря на нее взглядом человека, который повидал жизнь.

А затем одним шагом пересек разделяющее их пространство, обжег ощущением широкой, горячей ладони на ее талии и…

Впился поцелуем в ее губы прямо на глазах у сотен студентов.

Глава 27

Императорский Московский Университет

Александр Мирный

Что мне нравилось в моем повторном студенчестве – это юность, энергия и ощущение, что вся жизнь впереди. Что мне не нравилось в студенчестве – домашние задания.

Особенно по-идиотски это ощущалось, если вспомнить, сколько людей я успел тут отправить на новый круг сансары.

Но вот приходилось вечером отложить все наполеоновские планы на жизнь и, развалившись на кровати, читать скучнейшую книжку по «Теории государства и права». Некоторые абзацы были настолько увлекательными, что я чувствовал, как залипаю: глаза бегали по строчкам, а мысли разбегались как тараканы после включения света – куда угодно, лишь бы подальше.

Поэтому дробный стук в дверь я посчитал добрым знаком и отличным поводом закончить на сегодня с высшим образованием.

– Друг мой! – воскликнул ворвавшийся в комнату Иван. – Традиции нельзя нарушать! – он плюхнулся на стул за моим рабочим столом. – И у меня предложение, от которого ты не сможешь отказаться!

Я захлопнул книгу и продемонстрировал соседу обложку:

– Знаешь, сейчас я готов даже еще раз пройти инициацию, лишь бы не этот талмуд канцелярита.

– Это ты еще настоящие договоры в своей жизни ни разу не видел! – хохотнул парень. – Вот где засыпаешь на первом абзаце.

В ответ я лишь неопределенно хмыкнул и спросил:

– Итак?

– Итак… – Новиков жестом фокусника извлек из складок одежды две бумажки, с моего места напоминающие билеты на какое-то увеселительное мероприятие типа цирка или музея. – Знаешь, что это?

– Не имею ни малейшего представления, – честно ответил я, принимая вертикальное положение.

– Это билеты в одно из самых закрытых мест в Москве! – с таким восторгом произнес Иван, что я, грешным делом, подумал про какой-нибудь суперэлитный бордель с ролевыми играми.

– Что-то мне боязно спрашивать, куда билетики, – честно признался я, не спеша разделять воодушевление боярича.

– Кальянная!

– Что? – не понял я.

Я почти ничего не знал о ночной жизни города и как-то не рассчитывал, что кальянная – это такая редкость, что в них проходят по билетам. Но Иван понял мой вопрос по-своему.

– Кальянные – это такие… типа закрытые бары в восточном стиле, – принялся пояснять мне боярич, – но помимо всего прочего там еще и подают такие курительные штуки, кальяны. Это такая колба с…

– Да, я понял, – не выдержал я. – Я знаю, как выглядят кальяны.

– Да, я тоже раньше видел только в иллюстрациях про Шахерезаду. А теперь можно попробовать! Идем?

Честно сказать, в прошлой жизни я смолил как паровоз и, соответственно, кашлял как узник рудников. В этой жизни на хорошие сигареты денег еще ни разу не было, а снова курить пыль индийских дорог не особенно-то и хотелось.

Но кальян все-таки не «Прима», тем более если заведения «закрытые». «Закрытые» – значит, для благородных, а если для благородных, значит, паленой продукции быть не должно, по идее.

– Идем, – согласился я, с легкой душой бросая книгу на стол.

Ну «идем» было сильно сказано, в кальянную пришлось ехать. Располагалась она в районе Старого Арбата. То есть просто Арбата, который здесь тоже был пешеходным и парадно-выставочным для выгула туристов, сохранив, однако, трамвайные пути по центру улицы, по которым пару раз в день ходили декоративные трамвайчики с экскурсиями.

Стены Цоя, правда, не было, но общее настроение улицы сохранилось. Уличные артисты, дорогие магазины, крошечные заведения общепита с конскими ценниками, а еще прорва интеллигенции, проживающей на самом Арбате или рядом с ним.

Сама кальянная располагалась в одном из прилегающих к Арбату переулков. Типичный для центра этой Москвы домик в три этажа, принадлежащий какому-то частному лицу, сдававшему всю площадь внаем. Я ожидал, что вывески не будет, но нет, она имелась. Такая строгая, суровая, из латуни со шрифтом под арабскую вязь, как будто тут работал нотариус, а не размещалось заведение увеселительного типа.

Поскольку вокруг Арбата улицы с односторонним движением были как-то странно организованы, а таксист по традиции немного заплутал, нам пришлось чуть-чуть прогуляться. Время было позднее, горели фонари, шумела Москва и, если честно, настроение было приподнятым и хотелось если не пьяной драки, то какого-нибудь веселого движа. Шедший рядом Иван усиленно крутил головой, пытаясь одним махом в вечерних сумерках рассмотреть все: и дома, и фонари, и