Город Чудный, книга 1. Воскресшие - Ева Сталюкова

Глава 35

Преследователи исчезли. Покачивалась от вечного чудновского ветра сосна, и тень ее гладила дорогу, ерошила траву у дома, дотягивалась концом своим до самой тропы. Палисадники у ближайших заборов погрузились во тьму, и можно было подумать, что и погоня, и тени Ольге привиделись, если бы не глухая, неприветливая тишина вокруг. Ольга выждала несколько секунд и толкнула дверь, которую никогда не запирали.

Какое-то время они шумно дышали, Ольга согнулась пополам, оперлась руками о колени. При каждом вдохе в боку остро кололо, ушибленная нога мучительно ныла. Ольга аккуратно провела по косточке вниз, ойкнула, когда пальцы коснулись шишки размером с яйцо.

– Вырей, – наконец смогла она сказать, – это я. Ты дома? Только свет не включай.

– Кто б еще ко мне вломился посреди ночи, – отозвался из темноты ворчливый голос.

Ольга осторожно выглянула в окно. Преследователей видно не было. Но они не хуже Ольги знали, что им с Артемием придется как-то выбираться.

Она опустилась на стул и перевела дух.

– Кто там с тобой? – спросил Вырей.

Он лежал на своей кровати с сетчатым дном, прогнувшимся почти до самого пола. В скудном молочном свете, воровато пробиравшимся в дом между рамой и отогнутым углом занавески, Ольга видела только, как блестят его глаза и белеет кисть руки, закинутой за голову.

– Иди сюда, – позвала она подростка. Тот сделал несколько осторожных шагов в темноте. – Это Артемий. Он чуть не погиб… из-за меня. Мне очень нужно доставить его домой в целости и сохранности. Артемий, это… Вырей.

– Чуть не погиб, говоришь. – Железная сетка заскрипела и зацокала. – Ну доставишь, и что тебе с того?

– Как «что»? – удивилась Ольга. – Жив-здоров будет.

– Положим, – согласился старик. – А тебе-то, тебе чего? – Он теперь уже сидел на кровати, и Ольге послышалась странная жадность в его голосе.

– Мне ничего, – недоуменно ответила она. – Чистая совесть. А что еще может быть? Или ты, – усмехнулась она, – на что-то рассчитывал, когда письма писал жильцам седьмого дома?

Вырей со вздохом улегся обратно на скрипучую кровать.

– И что теперь будешь делать? – спросил он.

– Выбираться. – Ольга пожала плечами. – Там их вроде четверо. Может, больше. Знают, что у меня деньги есть, видели. Пока все не отберут, не выпустят. Совсем страх потеряли! – возмутилась она. – На пироговских кидаться!

– На тебе ж не написано. – Вырей зашкрябал ногтями по небритой щеке.

– Я им сказала! – Ольга достала телефон и, сев так, чтобы загораживать спиной от окон любой, даже самый тусклый свет, набрала нужный номер.

Никита верхом на «пони» примчался минут через сорок, подмигнул фарами, приближаясь к дому. Оставалось самое сложное: пробежать метров двадцать до дороги, чтобы никто не перехватил, запрыгнуть в машину на ходу и уехать. По Ольгиной команде они с Артемием соскочили с крыльца и помчались. Краем глаза Ольга увидела две метнувшиеся наперерез тени. Успела подумать, что все пропало, но не позволила себе замешкаться, бежала вопреки сводящей боли в ноге. Артемий обогнал ее, первым дернул на себя ручку задней дверцы и тут оглянулся на Ольгу.

– Садись! – завопила она изо всех сил, но сквозь сжатое горло вырвалось лишь сипенье.

Каждую секунду она ждала рывка за руку или за одежду, но вот уже передняя распахнутая дверь машины. Ольга запрыгнула внутрь, заблокировала замок и тогда только оглянулась. Теней позади не было. Горло перехватил спазм.

– Э-э-э-э… Ма-ам? – позвал Никита.

Все четверо теперь стояли впереди, загораживая дорогу.

– Заднюю! – сквозь зубы приказала Ольга. – Врубай заднюю и гони со всей мочи!

Никитка переключил передачу, «пони» кашлянула и крякнула, и тут двое преследователей отлетели вбок, будто кто-то оттолкнул их изо всех сил, а потом и вторая пара – в другую сторону, туда, где темнела сточная канава. В желтом свете фар впереди лежала пустая колея, поросшая хилой травой.

– Ты это видела? – ошеломленно сказал Никита, забыв про педали.

– Жми! – закричала Ольга.

Он опомнился, и «пони», изумленная неуважением, рванулась, подпрыгивая на деревенских колдобинах.

– А… я… п-п-п-редуп-п-реждала. – Ольга в такт колдобинам стучала зубами. – Ч-ч-что с-с-своя. П-п-правила н-н-надо уважать!

Артемия высадили напротив костела. Напоследок Ольга пообещала, что навестит его на днях, и взяла с него слово дождаться. Мальчик открыл калитку и зашагал по дорожке к дому, хлопнула дверь. Впервые за сутки Ольга вздохнула с облегчением.

– У всех матери как матери, – пробурчал Никитка, когда они отъезжали от пасторского дома. – И только моя всегда найдет приключений на задницу.

Губы у него были теплые. Они ласкали ее кожу, целовали, спускались все ниже, и Ольга выгибалась им навстречу, ловила каждое прикосновение, хотела еще и еще. Рука его скользнула вниз, он действовал уверенно и ритмично, возбуждение нарастало вместе с удовольствием, становилось невыносимым. Тело ее содрогнулось, возбуждение надорвалось и лопнуло, и Ольгу накрыло наслаждением, она вынырнула из сна, одна, на узком диване, сжимая бедрами запястье. Она тут же свернулась клубком, в животе разливалось тепло, а из сознания еще не выветрилось ощущение желанной близости, знакомый образ, черты, та самая родинка. Зина перевернулась во сне и ударила рукой по звонкой деревяшке подлокотника. Сквозь бежевую штору в комнату заглядывал невыспавшийся рассвет.

Ольга ждала Костиного звонка все утро, нервно поглядывая на телефон и прислушиваясь к шагам за дверью кабинета. Звонили читатели, сотрудники, знакомые и незнакомые люди, но мэрия молчала, словно и не заметила саботажа.

После обеда потерялся Шурик Третьяк. Кого ни спроси, каждый видел его вот только что – человек беспомощно оглядывался по сторонам: ну правда, только что же здесь был. Трубку Шурик не брал, на сообщения не отвечал и никому не сказал, куда собирается. Нашелся он сам через час или полтора: без стука распахнул дверь в Ольгин кабинет, что делал только в случае крайней спешки. Но на этот раз зашел неторопливо, огляделся, словно к чему-то примеривался, остановился напротив Ольги, оперся кулаками о край стола и молча воззрился на нее. Потом раскрыл лежащий сбоку сегодняшний номер «Чудных вестей» с фотографией умирающих младенцев на первой полосе и стал нервно перелистывать страницы. Хмыкнул на развороте с репортажем из больницы, но пролистнул его и остановился на Ольгиной статье, написанной вчера впопыхах в последние минуты перед отправкой номера. Потыкал пальцем в фото раздолбанного корпуса ПНИ под заголовком: «Из гроба – в каменный мешок».

– Говори, – не вынесла Ольга его пантомимы.

Он отбросил газету и снова оперся о стол. Ольга подняла взгляд на его красивое лицо, знакомое ей по сотням рабочих будней и совместных ночей.

– Ну? – уже раздраженно произнесла она.

– Сморжо́пилась ты. – В голосе его клокотало с трудом