Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

В который раз взяли в руки рукотворную карту-схему — спорить, по большому счету, не о чем, это может быть только Сена: другое можно притянуть, но только за уши. Вот расстояние от нас до французов, вот степь. Точнее, язык степи, опускающийся к югу. Ширина его нам неизвестна — может быть и так, что на восточном берегу Сены нормальный лес, переходящий к востоку в степь. Вот ставка франков, она на западном берегу реки. От Нотр-Дама река загибается к востоку и впадает в Волгу. Допустить, что один рукав Сены впадает непосредственно в море, а другая ее часть зачем-то отворачивает и вливается в Волгу? Не позволяет ширина этой реки говорить о разделении потока выше по течению.

— Река узковата, меандрировать может изрядно, мелей наверняка много, медленно пойдем, часто стоять будем, — предупредил Коломийцев.

Особенно не сэкономим, примерно то на то и выходит. Единственное — по морю болтаться не придется. Нужно решение.

— У меня бочка есть контрольная, в трюме принайтована, — неохотно признается дед.

Очень хорошо! И все равно…

— Так. Выполняем первое задание: сначала идем к морю. По факту принимаем решение по дальнейшим действиям.

Разворачиваясь в Сене, буксир выскочил на простор и вновь устремился на юг. Волга не торопится разливаться. Больше всего мы опасались еще одной аналогии с Волгой «старой», где устье великой реки представляет собой огромную «метелку» рукавов и бесчисленных проток. Однако в низовьях река течет по скальным грунтам, и «метелки», похоже, не предвидится.

Вот в этом месте быстро идти не получится, канал только слева, середину реки и ближе к правому берегу украшают буруны-перекаты, иногда и камни торчат из воды. Чайки летают стаями. Появились береговые крачки — их гнезда в береговом склоне. Отмели правого берега для этих птиц — отличное место для добычи рыбной мелочи. Наконец река чуть расширилась, опять пошла глубокая вода. С постоянно подмываемых крутых берегов в воду сваливаются деревья, на поверхности то и дело появляются черные полоски стволов с ветками. Последние иногда торчат настолько причудливо, что издали их вполне можно принять за небольшое судно. Коломийцев к бревнам не прижимался, но и не боялся особо. К особо подозрительным даже подворачивал, чтобы рассмотреть наверняка.

— Что-то уж больно необычное, — заявил Шамиль.

Значит, опять бинокли в руки.

— Батюшки мои, да это же плавник! — Настолько удивленного Коломийцева мы еще ни разу не видели.

Точно, плавник. Характерный, очень и очень немаленький.

— Это что, акула? — глупо спросил я.

— Вроде акулы в реки не заплывают — пресная же вода, — неуверенно сказал Монгол.

— А в Гудзоне соленая, что ли? — возразил наш удивительный капитан. — Самолично видел.

Вот так, не зазнавайтесь, суслики! Подошли чуть поближе, на уважительную дистанцию. Коломийцев что-то притих, ничего не рассказывает про «сталь спокойной плавки» на корпусе «Дункана». Акула не рыскает, прет к мору прямо, вздымая воду, словно дизельная подлодка класса «Лада». Ладушки-ладушки…

— Какого же она размера? — наконец не выдержал капитан.

— Как трамвай. Есть такой американский фильм, «Челюсти», так вот там такого размера рыбка и снималась. Может быть, это и есть большая белая «кархародон каркариас»? — блеснул Шамиль. — Там еще кораблик потопили к дьяволу.

— Ты деда за олуха-то не считай, смотрели мы тот фильм — вы еще в пеленках лежали, слюни по щекам распускали! — тут же взвился дед, гордо выпрямив спину. Потопили… — уже спокойнее проворчал он. — И не «рыбка» там снималась, а макет. И баркас рыболовный у героев был, да не из лучших. А на баркасе капитан-дурак. «Дункан» той калоше не чета — у нас судно солидное, сорок тонн водоизмещения, мы такую акулу на завтрак сожрем.

Желания выходить в море у меня резко поубавилось. Если уж зайцы… ну вы помните.

Вскоре акула перестала нас занимать по причине объективной: впереди показалось море. Широкая синяя полоса. Река почти не расширилась, лишь чуть развернула берега в устье.

— К какому берегу пойдем?

— К нашему. То есть к левому, — поправился я.

Все имеющиеся на борту камеры работали постоянно. Меняли аккумуляторы, карты памяти и снимали все подряд. Берега в устье высокие, гористые — похоже, будущим серфингистам широкие пляжи с рекордными волнами тут не обломятся. Чем ближе мы подходили к левому мысу, окутанному брызгами прибоя, тем ясней становилось — на морском просторе серьезная волна, особо высокая там, где Волга, со всей скопившейся за время прохождения через хребет энергией, выплескивалась в море.

— Выходить не буду, — сразу предупредил капитан. — За мыс завернем, волной вас помолотит для тренировки — и назад. Для первого раза этого достаточно.

— Владимир Викторович, если можно, еще поближе к берегу, — попросил я. Густой лес на склоне нужно осмотреть пристальней.

Заворачивать за мыс нам не пришлось.

— Сергей, изба по траверзу, — крикнул капитан и тут же начал левый поворот.

Точно, изба знакомого типа, разглядеть ее можно только вблизи: строение удачно скрывается за деревьями. Все же «локалка»? Только что-то маленькая она какая-то для склада, несерьезная. И тем не менее что, Голдбрейх опять прав? Лучше бы он кое в чем ошибался.

Как уже не раз бывало, для причаливания пригодился заливчик практически напротив избы, куда «Дункан» спокойно зашел и встал на отдых.

— Шам, пулемет, — напомнил я без надобности, но для порядка. — Дядя Вова, наблюдателя поставьте где повыше. Только с оружием.

Поднялись к избе — это метров двадцать от обреза воды. Склон здесь не особо крутой, но не разбежишься, под ноги смотреть надо внимательно — округлые камни, корни деревьев. Никакой тропки между соснами не пробито, признаков пребывания людей не видно. Да и зверей тоже.

— Шамиль, оглянись!

В стороне от устья, с правой стороны реку охраняет темный одинокий остров в окаймлении белой пены. Те же высокие берега, порос соснами. Небольшой, но и не крошечный, остров так и просится для установки маяка с огромным фонарем под куполом остроконечной башни.

— Как нога? — поинтересовался я, предварительно проверив себя, не спрашивал ли о том же сегодня.

— Хочешь, на руках дойду до избы? — усмехнулся Монгол.

Не доходя до цели, мы притормозили и сначала обошли сооружение вокруг, высматривая следы. Чисто. Изба без окон — лишь небольшая щель под самой крышей для вентиляции. Это крошечная «локалка». Осторожно зашли. Так.

— Ну что, Шам, похоже, мы больше никуда не едем. Французы курят бамбук.

— Ну теоретически перепрятать можно…

— Ты к этому готов?

— Не готов. Давай, зови Олега с Пашкой, таскать будем, пока свежее.

Я вытащил рацию и первым вышел из двери.

Монгол повозился и направился следом, держа в руке специфического вида