Графиня Суровая - Галина Дмитриевна Гончарова

* * *

Виконт де Полиньяк чувствовал себя отвратительно.

Даже не так.

Ужасно, кошмарно… жизнь была кончена.

Кажется, другого выхода у него нет, только пулю в лоб!

Но… но так хочется жить!

Виконт обожал жизнь во всех ее проявлениях, обожал настолько, что старался получать от нее все удовольствия — и вот результат! Наследство отца, которое и так было не слишком большим, он промотал в шесть лет.

Потом кончились друзья, готовые дать взаймы.

Потом закончились и случайные знакомые. На богатую невесту он даже не рассчитывал. Можно помечтать, конечно, но богатых наследниц мало, а желающих много. Дураком Арман не был, и отлично понимал — на всех не хватит.

Кое-как, пробавляясь случайными выигрышами и платой за протекцию в свете, он еще держался на плаву, но…

Но!

Он почти физически чувствовал, как его время истекает, как оно заканчивается.

Виконт был по-прежнему принят в свете, он, как и раньше, знал всех и вся, он был любезен и очарователен, он блистал и покорял женские сердца… или правильнее сказать — кровати?

Хватало тех, кто пожелал бы разделить с ним кровать, но не жизнь и не состояние.

Арман впадал в отчаяние, из которого его не смогла вывести даже гадалка. Да-да, та самая, знаменитая, мадам Изида, которая, по слухам, предсказала королеве смерть…

Она сказала тогда Арману: ваше спасение придет с севера. Я вижу снег, холод и золото.

Но что бы это значило?

И когда оно придет? Сроки-то гадалка не сказала, это тоже понятно!

Если подождать еще… он может просто не дождаться. Но дело было совершенно верное, просто проклятый гнедой подвернул ногу, и не смог прийти первым… хорошо бы, проклятую скотину отправили на живодерню! Если бы он выиграл скачки, Арману хватило бы на месяц, а то и два!

Так нет же!

Тварь копытная!

Примерно в таком настроении Арман и пребывал, отправляясь в бордель. Оттуда его пока еще не гнали… не потому, что он хорошо платил. Просто виконт всегда приводил с собой друзей, которые платили щедро, а хозяйка вписывала в счет пару золотых.

Так уж получилось, он ей когда-то помог, ну и…

Сегодня, впрочем, Женевьев была занята.

Как шепнула ему Роза, хозяйка и большинство девочек сейчас развлекают американцев. У них-то денег куры не клюют…

Виконт сильно оживился, и поинтересовался, нельзя ли ему присоединиться к столь возвышенному обществу? Общество возражать не стало.

В гостиной было весело и приятно. И с одной девушкой приятно, и с другой приятно, и вообще…

А самое-то приятное, что платить не придется!

Хотя и об этом разговор зашел.

— Сэр Брайан, — представился один американец.

— Сэр Дональд.

— Виконт де Полиньяк, — представился Арман. — Разве в Америке есть титулы?

Маркиз де ла Файетт, вроде как, говорил, что в Америке равноправие, и никаких господ там нет, или он что-то напутал?

Мужчины переглянулись с удивленным видом.

— Конечно, есть. У нас немного иначе, но у нас тоже есть родовые поместья, и рабы есть,

Варя, недолго думая, рассказала англичанам про южные штаты. Она справедливо полагала, что это ближе к картине мира знатных французов, чем Сити и Нью-Йорк. Да и информации на эту тему у нее было больше, стоит вспомнить «Унесенные ветром». Действие там позже происходит, но смысл ведь тот же!

Вот это сейчас и обрушилось на голову виконта.

Мужчина подумал немного, и вздохнул.

— Наверное, это выгодно.

Брайан вздохнул.

— Выгодно ли? Нет, настоящая выгода — это золото.

— Золото? А в Америке есть золото?

Образование у виконта тоже прихрамывало. Оно было, но в его картине мира, центром вселенной был Париж. Женщины, вино, карты, ставки, а Америка… а что — Америка?

Английская колония, населенная всяким сбродом, ссыльными, беглыми, короче, слили туда всякую пакость, чтобы она у порядочных людей под ногами не мешалась. И индейцы там, кажется, были?

Или уже обратно нет?

Ах, есть, но не везде, и белые люди их уверенно изничтожают?

Вот и правильно! Каждому разумному человеку ясно, что только белая раса достойна жизни, а остальные должны или работать на нее, или быть уничтоженными.*

*- конечно, настоящий джентльмен так не формулирует. Он скромно уничтожает всех несогласных. А расовую теорию англичане выдадут миру лет через 150. Прим. авт.

А что там про золото?

Расскажите, пожалуйста? Интересно же!

Джентльмены выдали Варину заготовку так согласовано, будто год репетировали. Хотя на самом деле — меньше.

Есть — Аляска.

Так она русская, но чем эти русские отличаются от индейца? По мнению англосакса — ничем!

На Аляске найдено золото.

Его уже начали добывать, но этого мало! Русские пока не спохватились, и умные американцы, во-первых, должны до той поры вывезти как можно больше золота. А во-вторых, сделать так, чтобы русские не смогли забрать у них Аляску. То есть построить форты, укрепления, закупить еще пушки, да много чего!

Почему сейчас никак?

А война за независимость дорого обошлась США. И она еще не закончена, и Англия пакостит своей колонии, как может.

Это понял даже Арман.

Де Ла Файетт как раз и воевал на той войне, и привез оттуда странные идеи насчет равноправия и братства… глупости какие!

Понятное дело, глупости!

Вот… потому американцы приехали сюда. Они надеялись найти помощь и поддержку, но… официально они действовать не могут! Франция не хочет ссориться с русским медведем!

А неофициально… им нужны деньги.

Нет, не просто так. Они вернутся в конце квартала… понимаешь, Арман, это вроде акций. Ты даешь деньги, мы их вкладываем в добычу золота. Это не сто процентов, это все триста — четыреста, просто НЕТ у нас сейчас денег достаточно! Поэтому ты вкладываешь луидор, мы добываем золота на четыре луидора, два возвращаются тебе, а два остаются нам, и мы на них строим, что надо, покупаем оборудование, оружие… понимаешь?

Это Арман понимал.

И сощурился.

Кое-что он мог наскрести.

— В конце квартала?

— Ну… мы не хотели принимать инвестиции от частных лиц. Ты же понимаешь, друг…

Арман понимал.

Сколько он может наскрести? Не так, чтобы много, но… но у него много знакомых!

— Мы хотели поговорить с крупными дельцами, возможно, с банками… с теми, кто не связан с Англией.

— Банки будут тянуть, а вам деньги нужны достаточно быстро, — это Арман понимал. — так может, сначала лучше сто небольших инвесторов?

Уговаривать американцев пришлось долго.

Упорно, муторно, еще