Гаяна - Петроний Гай Аматуни

— Приветствую вас, дорогие жители незнакомой планеты, — громко сказал он. — Я главный редактор нашей энциклопедии и буду вашим гидом. Мне поручено рассказать вам о нашей науке и технике и ответить на вопросы. Меня зовут Эдр.

Все это он сказал на гаянском языке.

— Как видите, — продолжал Эдр, — у нас нет экранов, как в кино или в телевизионных устройствах, потому что мы научились излучениями воздействовать на мозг мыслящих существ, создавая абсолютную иллюзию реальности.

Пока Эдр говорил, журналисты щелкали фотоаппаратами, группа из кинохроники вела съемки, и никто из нас не думал о том, что все это впустую: на отснятых кадрах потом оказалась только сцена с аппаратом, а пленки магнитофонов так и не зафиксировали ни одного слова, произнесенного Эдром.

— Помните, — предупредил Эдр, — что ни меня, ни других гаянских ученых нет рядом с вами, — это только иллюзия, созданная нашей техникой. Составляя энциклопедию, мы включали ответы лишь на вопросы, которые, по нашему мнению, могут возникнуть у вас. Если на ваш вопрос не последует ответа и изображение не будет двигаться, значит, мы чего-то не предусмотрели. Извините за упущение и задавайте другой вопрос.

— Что вам известно о нашей планете? — спросил кто-то из журналистов.

Эдр замер, бесстрастно смотря куда-то над нашими головами и ничего не ответил. Тогда тот же голос, видимо, удовлетворенный такой проверкой, попросил рассказать о назначении помещения, увиденного нами, и изображение вновь ожило.

— Мы находимся с вами в Пантеоне Гаяны, — рассказывал Эдр. — В далекие времена гаянцы хоронили умерших в земле. Тысячелетия спустя мы стали сжигать тела в крематориях, а пепел хранили в колумбариях. Сейчас и этого мы не делаем: тела умерших исчезают в особых атомных реакторах.

— А что означают эти ниши? — вырвалось у меня. — В них урны?

Эдр выслушал и, продолжая смотреть не на меня, а в сторону всей аудитории ответил:

— Здесь нет ни одной урны с прахом. В каждой нише хранятся микропленки с записями, рассказывающими о жизни и творчестве гаянца.

— Вот это кладбище! — восхищенно шепнул кто-то. — Ни могил, ни крестов, ни гнетущей мистической обстановки…

— Мы начинаем свою энциклопедию, — продолжал Эдр, — с Пантеона, потому что развитие науки и техники есть непрерывный процесс творчества многих поколений. Наш долг не забывать об этом. Кого бы вы хотели сейчас увидеть?

— Того, кто считается на Гаяне автором самой современной теории мироздания! — громко произнес Евгений Николаевич Глебов.

— Хорошо, — ответил Эдр и взмахнул рукой. Голубая струя фонтана расширилась, стала похожей на веер, а затем на чуть вогнутый экран наших панорамных кинотеатров.

Эдр отошел в сторону, и мы увидели молодого гаянца с загорелым узким лицом и черными смеющимися глазами.

— Это Ри, — сказал Эдр. — Он погиб в космической экспедиции.

— В чем суть его теории? — опять не утерпел Глебов.

На этот раз Эдр молчал, а на экране заговорило изображение Ри:

— Наши астрономы давно заметили, что бесчисленное множество галактик, находящихся в участках Мироздания, доступных нашему изучению, как бы разбегаются, удаляются от нас с огромными скоростями. Мне и моим помощникам удалось создать теорию, объясняющую это явление. Мы считаем, что убегание галактик есть наблюдаемая нами часть невиданных по масштабу энергетических процессов во Вселенной. Галактики удаляются от нас, увлекаемые конвенктивными течениями материи, движущейся по траекториям, напоминающим магнитные силовые линии. Линии эти замкнутые, и через какой-то срок все галактики вернутся «на свои места», чтобы начать следующий виток…

— Это ново в космологии, — задумчиво произнес Глебов и добавил: — Чтобы нам установить сходство и различия наших философских взглядов, необходимо знать ваше мнение о Движении, Пространстве и Времени.

— Движение — это содержание, основа бытия материи, то есть объективной реальности природы, — пояснил Ри. — Пространство и время — формы бытия материи. Пользуясь своей способностью мыслить отвлеченно, мы можем рассмотреть их в отдельности, хотя в действительности они неотделимы друг от друга и, следовательно, от движения. Мы знаем, что пространство вообще не может само «создать» материю, а вот материя «создает» пространство. Таким же детищем материи является и время. И еще: время само не может «создать» энергию, а вот для того, чтобы прошел час или год, природа затрачивает эквивалентное количество энергии — часы Мироздания всегда заведены… Эти понятия помогают нам в разработке методов расчета. Скажем, мы научились рассматривать зависимость энергии и массы, а позже нашли зависимость энергии и времени. Один из наших физических законов называется законом сохранения энергии и времени. В некоторых расчетах мы заменяем величины энергии величинами времени. Бывает и наоборот, но мы понимаем, что это лишь метод, и помним о конкретном физическом смысле числовых выражений.

Мы все переглянулись — не так давно была опубликована статья Глебова, в которой он пытался доказать обратное: что время — генератор энергии…

— Итак, движение! — продолжало телепатическое изображение Ри. — Источником его является борьба противоположностей, а следствием — развитие, изменения, происходящие в природе. У материи есть лишь одна постоянная черта — ее непостоянство. Изменяются не только объекты космического масштаба, но и все элементарные частицы микромира. Электроны, протоны, нейтроны были когда-то не такими, какими мы их «видим» сейчас, а настанет время, когда они примут новый облик. Некоторые частицы давно «умерли», а иные — рождаются и теперь в бурном круговороте материи. Изучить тенденции развития элементарных частиц важно для нас. Более того, главная задача современной гаянской науки — научиться влиять на эти процессы, направлять их по нашему желанию. Когда наука добьется этого, мы станем подлинными соратниками Природы!

Долгое время мы молчали, захваченные величием человека, его безграничными возможностями сделать прекрасным будущее, лишь краешек которого слегка приоткрывался нам.

— Еще вопрос, — наконец заговорил Глебов. Спрашивал он один, а мы оставались свидетелями, понимая, что присутствуем на необычной встрече науки нашей и гаянской. — Вы говорили, что природа как бы навечно завела свои часы… Каким эталоном, единицей измерения она пользовалась при этом?

— В природе все элементарные частицы конечны, измеримы, как бы они не были малы. Взаимоотношения между ними очень сложны. Но они — основа овеществленного, физического мира, и чтобы получить «эталон» мирового хода времени, нам приходится, образно говоря, строить модель универсальной