Система: Код Чёрного Свидетеля — Каждому спасению назначена жертва 1 книга - Лидия Касьянова

— Нет.

И держишь их сам. Как реестр Боргина.

— Да.

На дороге к постоялому двору Алексей снял кольцо. Под ним кожа почернела узкой полосой.

В камне отражалась столовая. За спинами трёх мёртвых стояла версия Тома, которая пришла без палочки, забрала документы и ушла.

— Эффективно, — сказала Маска.

— Да, — ответил Алексей собственным голосом.

Дневник раскрылся в сумке.

Кто из вас это сказал?

Правая рука не дрогнула. Лицо в окне постоялого двора сохраняло спокойствие, а тело уже выбирало место для конверта и объяснение ночного отсутствия.

Алексей не ответил не потому, что голоса смешались полностью. Оба считали убийство эффективным, и различие оставалось лишь в том, достаточно ли этого слова, чтобы продолжать жить с результатом.

Глава 18. Коллекция живых долгов

После убийства Реддлов кольцо Марволо Гонта три дня не снималось. Оно не срасталось с кожей, но тяжелело при каждой попытке стянуть его, а чёрный камень вместо отражения лавки показывал столовую поместья. На четвёртое утро Алексей надел поверх тонкую перчатку.

Боргин заметил сразу.

— Новый предмет?

— Старый долг.

— Это не ответ.

— Тогда вопрос неточен.

Бэрк вышел из задней комнаты с папкой в жёлтой коже.

— Госпожа Смит прислала третье письмо, — сообщил он и положил папку на прилавок. — На этот раз Реддлу.

В списке Хепзибы Смит были семейные реликвии и вещи без устойчивого происхождения. Две строки Боргин отметил красным:

«Золотая чаша, предположительно принадлежавшая Хельге Хаффлпафф».

«Медальон с символом Салазара Слизерина».

Кольцо под перчаткой сжало палец. В поле зрения появилась серая шкала: два будущих якоря были доступны, но право действия ещё не открылось.

Дневник ударился о ящик.

— Она продаёт? — спросил Алексей.

— Хочет услышать цену, которой нельзя оскорбить, — ответил Бэрк.

Боргин показал фотографию полной пожилой женщины в сиреневой мантии. Рядом стояла маленькая домовиха.

— Хепзиба считает себя последним серьёзным хранителем рода. Родственники ждут наследства, Министерство — проверки коллекции, а она ждёт человека, который назовёт её не старухой с дорогими вещами.

— Кем?

— Решите сами.

Бэрк усмехнулся.

— Ей нравятся опасные молодые люди, если они хорошо одеты и умеют восхищаться.

Алексей снова открыл папку. Медальон прошёл через Бэрков: Карактакус купил его за десять галлеонов у беременной женщины из рода Гонт.

— Вы купили его у Меропы.

— У женщины, назвавшейся Гонт.

— И знали, что она беременна.

— Это не повышало цену золота.

— Хепзиба знает источник?

— Официальную версию: последняя наследница добровольно продала украшение из-за бедности.

— Это не ложь.

— Поэтому дорого стоит.

Дом Хепзибы снаружи выглядел немагическим, но внутри был шире фасада. Дверь открыла домовиха с фотографии.

— Госпожа ждёт молодого господина.

— Ваше имя?

— Хоки служит дому Смитов.

— Я спросил имя.

Домовиха замялась.

— Хоки.

— Благодарю, Хоки.

Её уши приподнялись.

— Молодой господин не должен благодарить за обычную службу.

— Тогда считайте это подтверждением, что имя услышано.

В гостиной пахло розовой пудрой, засахаренными фруктами и старым деревом. Хепзиба сидела у камина в сиреневой мантии, украшенная жемчугом и перстнями.

— Наконец-то, — сказала она с улыбкой. — Боргин заставил меня ждать молодость почти неделю.

— Хотел повысить ценность визита.

Она рассмеялась и указала на кресло ниже собственного.

Хоки поставила чай. Когда Алексей коснулся чашки с колосьями, поверхность показала женщину, вычерпывавшую зерно из пустого мешка. В животе возник чужой голод.

[Эмоциональный отпечаток отвергнутого владельца.]

[Источник: чайный сервиз с изменённым происхождением.]

— Не нравится фарфор? — спросила Хепзиба.

— Нравится рисунок.

— Дядя спас сервиз во время беспорядков в Южной Африке.

— От владельцев?

Хепзиба прищурилась.

— Владение было спорным.

— Им заплатили?

— Вы пришли оценивать коллекцию или британскую политику?

— В лавке это часто одно и то же.

Она показывала кинжал казнённой ведьмы, компас из индийского хранилища и портрет мальчика, исчезнувшего из британских архивов. Каждая история звучала как спасение, но предметы отвечали иначе: на кинжале отражались руки человека, не подписывавшего передачу, компас указывал к морю, мальчик закрывал лицо, когда Хепзиба называла портрет приобретением.

— Вы не спрашиваете цену.

— Пока оцениваю долги.

Алексей коснулся компаса. В память вошли солёный воздух, чёрная грязь под ногтями и незнакомая пристань.

— Его передали во временное пользование, — сказал он, отдёрнув руку. — Не продали.

Хепзиба перестала улыбаться.

— Документ говорит обратное.

— Британский документ.

— Других нет.

— Это не значит, что передачи не существовало.

Хоки сильнее сжала поднос.

— Поставь и выйди, — приказала Хепзиба.

— Пусть останется.

— Зачем?

— Для чаши Хаффлпафф её служба может быть важнее вашей собственности.

В комнате стало тихо.

— Карактакус не умеет молчать, — сказала Хепзиба.

— Он умеет продавать молчание.

Она поднялась.

— Чашу сегодня не покажу. Сначала поедете со мной на аукцион.

Закрытый аукцион проходил под старым зданием магического суда. Посетители сдавали палочки и называли три поколения предков либо вносили денежный залог.

Хепзиба назвала пять поколений. Алексей положил десять галлеонов.

— Род не подтверждён? — спросил каменный судья.

— Подтверждение спорное.

— Имя?

— Том Марволо Реддл.

Каменная голова повернулась к кольцу.

— Обнаружена прекращённая линия. Она подтверждает отсутствие других претендентов.

— Не используй её.

— С кем вы говорите? — спросила Хепзиба.

— С защитой.

В зале сидели представители старых семей, торговцы, чиновники и несколько гоблинов. Абраксас Малфой стоял у каталога.

— Вы уже появляетесь вместе, — заметил он.

— Я работаю.

— Поэтому хуже.

Он задержал Алексея.

— Пракетты.

— Что?