Дипломатическая академия - Алексей Урусов

— То, что русские и индусы смогли так подло втихую провернуть эту операцию, и объявили о ней только накануне проведения помолвки, стало крупным упущением английских спецслужб, которые были просто обязаны не допустить выхода на союзнические отношения двух врагов Англии. Но со спецслужбами мы будем разбираться позже, — королева тяжело вздохнула, всем своим видом показывая, как она недовольна и как ей неприятно будет разбираться с силовиками.

Завершила Елизавета на вполне рабочей ноте: — Сейчас нам требуется принимать меры, и я бы хотела выслушать ваши советы…

Присутствующие МИДовские сотрудники начали выступать в порядке старшинства; какие-то предложения королева ставила на обсуждение и сразу просила фиксировать дельные идеи, чтобы облечь их в форму указов и распоряжений, что-то поручала исполнить участникам совещания. Елизавета знала твёрдо: Англию невозможно победить, потому что последнюю сотню лет она не сражается на поле боя, а в проведении тайных операций Британии равных нет.

— Мы, как и всегда, — монарх оглядела присутствующих, тоже внимательно сосредоточивших на ней взгляды, — будем проводить иностранную политику иностранными руками, чтобы все издержки легли на страны-исполнители и их руководство. Сами мы втягиваться в противостояние ни с Россией, ни с Индией возможности не имеем — у нас сейчас очень много других задач, которые, слава Богу, на данный момент успешно решаются. Я разъясню британским спецслужбам, что это событие — переезд русской великой княжны в Индию на постоянное жительство, нужно рассматривать как шанс вбить клин меду двумя этими колоссами на глиняных ногах на долгие десятилетия: если брак будет неудачным или с той же княжной Верой произойдёт какой-то несчастный случай или позорная история, император России будет в бешенстве. В Индии сотни народов и племенных групп, разные веры и языки. Наверняка, она где-то оступится, даже это сойдёт для начала массовой истерии в прессе. Пока она жила в замке в центре Москвы и была недоступна, мы ничего не могли сделать. Теперь же она будет на виду и скомпрометировав её, мы покажем истинное лицо России: отсталой варварской окраины, не достойной быть среди европейских народов.

— Сэр рыцарь Джордж, — обратилась с улыбкой Елизавета к послу Британии в России Джорджу Уильяму Бьюкенену, таким почти официальным обращением напомнив ему и другим присутствующим о прошедшем недавно посвящении в рыцари, где Бьюкенен получил титул. — В ближайшее время я отдельно соберу послов и других руководителей, работающих в Индии и прилегающих странах. Для Вас, на русском направлении, задача не меняется: — Заводите связи, знакомства, восстанавливайте доверие. Вы видели, насколько увеличилось финансирование мероприятий мягкой силы; средств и людей будет ещё больше. Но Англии нужен результат: максимальное ослабление и разобщение русских. Вносите раскол в элиту, интригуйте, сейте недоверие и вражду между народами и религиями, между кланами при власти, переманивайте, обещайте всё, что угодно: наши паспорта, место в европейской элите, блага и должности после падения Романовых. Зовите их релоцироваться в Европу уже сейчас с гарантий, что они не потеряют, а обретут новые титулы и земли. Каждый князь на нашей стороне фронта, это двойная прибавка, так как это ещё и минус в рядах Романовых. А те, кто не хотят уезжать, должны сомневаться или не верить в возможную победу. Помните: чем меньше русских князей, и в целом — офицеров, выйдет на поле боя, тем легче нам будет их опрокинуть и победить.

Москва. Квартира Андрея Первозванова на Остоженке.

До начала учёбы целая неделя, и я наконец-то свободен: большая часть иностранных делегаций убыла из Москвы, помощь в переводе от студентов не нужна. Я даже хотел рвануть во Владимир, чтобы застать хотя бы конец «Квадронашествия», но прикинув, какую груду дел мне предстоит разгрести в ближайшее время, благоразумно решил остаться в столице.

Звонок от Штерича был неожиданным, а его слова вообще меня озадачили.

— Андрей, на всякий случай хотел сообщить, — по Ваниному голосу понятно, что настроение у него не очень, — что я в феврале на учёбу не выйду. Я сейчас в РИДА еду, буду брать академический отпуск пока на полгода, а там посмотрю. У меня семейные проблемы. Надо с ними разобраться.

О! Оказывается, у кого-то, кроме меня, бывают проблемы. С Ваней с конца декабря не виделись; приглашаю его к себе, благо он у меня уже бывал и дорогу знает. Заказываю доставку, кафе рядом полно. А сам немного взгрустнул — среди студентов именно Ваня мой лучший друг, хоть он и барон; даже с Воронихиным, который общительный и по жизни динамичный приколист с очень лёгким характером, мы не так дружны, как с ним. Может, я к Штеричу «проникся», когда он безоговорочно встал на мою сторону и в открытую оказал мне поддержку в противостоянии с Радзивиллами. Такое не забывается. А ещё его нельзя не уважать — как и каждого, кто по собственному выбору побывал «за ленточкой».

Сидим после ужина, пьём чай. Пока ели, я рассказывал о работе переводчиков, «отдыхе» в Крыму и походе в Большой театр. Штерич изредка уточнял и беседа так и текла, в «одни ворота». Я не рискую задавать ему вопросы, пока во всяком случае; если уж совсем ничего не расскажет, то хотя бы в общем плане поинтересуюсь. Мы друзья, но Штерич всё-таки — барон, к тому же, я с ним знаком и знаю, что он гордый и немного замкнутый, и влезать в их семейную жизнь чревато охлаждением отношений или вообще — потерей друга.

Наконец, Ваня решается: — Моих отца и брата задержали на три месяца. Какие-то экономические претензии. И боюсь, что это только начало.

Вздохнув и с сожалением покачав головой, он продолжает: — Все счета блокированы. Маме с детьми разрешили переехать в наш дом в районе Арбата, а остальная собственность арестована. И денег остался мизер. Так что мне надо срочно искать работу — у меня ещё младшие брат и две сестры, надо их поднимать.

— А совместить учёбу и работу не получится? — мозги начинают переваривать информацию, но пока, кроме удивления, у меня других эмоций нет.

Иван отрицательно крутит головой: — Не в моём случае. Папа на маме женился по любви, взял её без приданого: было бы оно, его бы выделили и какие-то