Фантастика 2026-112 - Арлен Аир

но, завершив свой путь и описав дугу, возвращается назад. Топор этого «варвара» выписывал и круги, и восьмёрки, а я только и делал, что уворачивался, ивсе мои выпады походили скорее на жесты отчаяния, чтобы выиграть время, — несколько мгновений, чтобы перевести дух: противник либо отбивал их веерной отмашкой топора, или легко, с животной грацией уклонялся, явно сберегая свою шкуру от лишних порезов.

Меня, ко всему прочему, неприятно удивляло, что красивые барышни явно симпатизируют «дикому варвару», встречая его удачные приёмы поощрительными писками. Прямо-таки коробило. Я понимал, что это — совершенно недопустимо для воина, но ничего не мог с собой поделать, никак не мог сосредоточиться только на схватке и отстраниться от прочих красок мира. Злился и из-за этого ещё больше терял ситуацию.

«Сделай два шага назад! Возьми себя в руки, безумец!»- Учитель ворвался ко мне в голову, как ураган, вычистив напрочь все мысли, и я, совершенно обезволенный, торопливо отступил, так как сражаться в таком состоянии — верная смерть.

— Что, струсил, сопляк? — презрительно выдохнул на меня соперник. — Так и скажи — и ступай себе на травку, отдыхать!

Наёмники уничижительно засвистели, заулюлюкали; барышни звонко захохотали. Мужчины тоже насмешливо загомонили, бросая едкие реплики что-то про маменькиных сынков, сбежавших на войну.

Я глубоко вздохнул, крутанул мечом — тело слушалось меня, став сильным, послушным, гибким. Все посторонние шумы слились в неясный гул, совершенно не мешавший. Остался только я — и этот недоумок, возомнивший себя топорным виртуозом.

Я зашагал к нему навстречу пружинистым шагом, глядя ему прямо в глаза. Он сделал обманный замах, как будто собираясь нанести удар под основание шеи, а сам резко присел и рубанул меня по ногам. Ну, уж кто-кто, а дровосек-то меня не подловит — я легко подпрыгнул, не сбиваясь с шага, и в воздухе, не касаясь ногами земли, нанёс ему удар сверху вниз по голове, немного повернувшись назад. Вот и всё.

Я опустился на землю, пробежав ещё несколько шагов, пока не остановился. Враг остался сзади, но я понимал, что он мне уже не опасен, и поэтому позволил себе покрасоваться, демонстративно не оглядываясь и разведя руки в стороны, как будто пытаясь сохранить баланс равновесия после этого удара. После этого я картинно сделал отмашку назад, повернувшись лицом к «варвару», и издевательски поклонился поверженному телу. Зря он шлем не надел…

Я сорвал пучок неутоптанной травы и, вытерев лезвие, испачканное кровью, опустил меч остриём к земле. Стало тихо, — хоть мух слушай. И чего это они все? — покойничков не видели, что ли? Слава богу, мы дрались не первыми, и эта поляна успела познать и вкус крови, и тяжесть упавших тел, и стоны. Двоих явно насмерть зарубили. Правда, никто противнику мозги на траву не вытряхивал, но ведь мы сюда не бабочек ловить пришли, не так ли? Не я же придумал правило боёв без правил — я и сам мог безногим остаться.

— А-а-а-х! — послышался надрывный женский стон, и одна из гостей стала валиться, как тряпичная кукла.

Подружки подхватили её, аккуратно уложили наземь и закудахтали над ней, как перепуганные клушки. Про поединки все сразу позабыли напрочь — к упавшей поспешили мужчины. Наш командир полка встал, одёрнул мундир, окинув поляну и меня тяжёлым взглядом, но сказать ему было решительно нечего. Бургомистр вежливо с ним попрощался и, раскланявшись, поспешил руководить устранением происшествия. Потерявшую чувство девицу подхватили и мигом отнесли в сторону; вскоре одна из карет тронулась прочь, в город.

Праздник оказался испорчен, и публика быстро рассосалась. Я стоял совершенно растерянный и не знал, в чём моя вина. Командир полка зыркнул на меня волком и повертел пальцем у виска — я ещё более растерялся.

Мало-помалу смятение улеглось, и даже осталось несколько зрителей из штатских. Поединки продолжились, и количество претендентов, как вы понимаете, в итоге сократилось ровно вдвое. Те, кто поумнее, не доводили дело до крови и сдавались, сознавая свою слабость: бросали оружие и поднимали руки. Более горячие получили раны, а трое оказались, как вы понимаете, в полных дураках, т. е. покойниками.

Мы с Мальком прошли во второй круг, да только вот рылом не вышли: оказывается, полагались ещё и конные состязания, а мы конники были аховые: откуда бы к нам пришёл такой опыт? Требовалось на полном скаку попасть остриём копья в подвешенное на суку кольцо — мы из трёх попыток не попали ни разу, провожаемые повальным смехом. Поставили кувшины на шестах — мы разбили только по три штуки, а бывалые наёмники перебили их все до одного. С полным позором нас отправили в лагерь…

— Эй, ты, давай к Лейтенанту!

— А?! Что?! — я спросонья пытался сообразить, за каким лешим кому понадобился.

— К Лейтенанту топай, живо! — и десятник, пнув меня, лежачего, под зад, показал рукой на шатёр командира полка.

Я, познав штрафную службу, безропотно подчинился.

В шатре, кроме Лейтенанта, никто не маячил. Видать, и впрямь уважаемый он был человек. Я вытянулся и отрапортовал: кто такой и какого чёрта заявился. В груди словно холодные змеи копошились: ой, припомнит он мне сейчас злосчастный поединок…

— А, пришёл, артист… учудил ты, конечно, знатно!

Лейтенант сидел за столом, накрытым картой, как скатертью, на которую небрежно облокотился. Карта лежала вся в винных пятнах и каплях свечного воска.

— В чём меня обвиняют? — спросил я раздражённо. — Что действовал излишне жёстко? Так ведь и со мной не церемонились. Я не хочу жить безногим, и без головы — тоже не хочу.

— А ты умный. Слова вон какие знаешь. Тебе бы немного конную выучку подтянуть — и цены бы тебе не было.

— Вы меня для этого разбудили? Чтобы сказать именно это?

— Не только. Ты же ведь мог закончить дело простым ранением — на кой тебе ляд потребовалось убивать этого придурка?

— Не мог! Сами попробуйте, когда на тебя так топором машут.

— Пробовал я. Много раз. И знаю, КАК это делается. Я же ведь по почерку вижу, у какого Учителя ты учился. Он каждый день учил вас не убивать зазря. И меня когда-то этому учил… давно уже.

Я внутренне поразился. Но упрямо молчал. Конечно, я мог рубануть Варвара по плечу, по руке, но в меня как будто сам Нечистый вселился и направил мой удар именно по его голове. Однако, такое объяснение уронило бы меня в глазах этого матёрого волка, едва ли склонного верить суевериям.

— Всегда надо понимать, кого ты убиваешь и какого чёрта, — наставительно внушал мне этот страж державы. — Этот твой «дровосек» состоял в