Фантастика 2026-63 - Татьяна Кагорлицкая

— голос Джастина доносился глуховато. Страха в нем не было, издевки тоже. Что тогда — любопытство? Жадность? Вернее всего. — Персонал, который так мало получает, становится очень болтливым, когда видит паунды.

— Ты же в курсе, как мы тут бедствуем? — хохотнул Кристиан. — Об этом был твой последний ролик. Спустись сюда, дай триста паундов, я расскажу тебе все что пожелаешь. Про прапрабабушку тоже могу, а если хочешь пару легенд, которые наша семья скрывает веками, это будет стоить уже пятьсот. Ну так как? Готов раскошелиться?

Я отвернулась уже от Кристиана, чтобы скрыть удивление. Поразительно профессиональный ход. Но если он принимает участие в разработке игр, общается и со сценаристами. Или, возможно, он картежник, игрок, блеф высококачественный. И речь не та, что я слышала от него все это время.

— Пойдем? — Кристиан легко, как обычную девчонку, подтолкнул меня так, чтобы я не поворачивалась к Джастину. — Там, ниже, крутое место, Мэй, сможешь прийти туда и порисовать, когда будет погода получше.

Кристиан прыгал по склону с непревзойденной ловкостью, но и мне было не так сложно следовать за ним, может, скорость у меня была с непривычки ниже. Мы спустились ярдов на пять, океан стал ближе, шум его — отчетливее, а Джастин скрылся за кустами и скалами полностью — или ушел.

— Джастин Круз, местный блогер, вы правы, — объяснил Кристиан, когда мы остановились. — Ведет канал, у него довольно много подписчиков, но такое… как бы сказать? — Он усмехнулся. — Уровень желтой прессы. Интриги, скандалы, расследования, его никто не принимает всерьез, даже суд.

— Уже подавали? — не особенно изумилась я.

— Раза три. Разные люди. Но он так обставляет свои стримы, что это кажется… Как чудовище Лэсса или Каменный Круг, который построили инопланетяне.

— Заведомая фантастика.

— Что-то вроде. Имен он не называет, напускает таинственности. Для подписчиков он голос Керрига, для суда — средней руки бумагомаратель, который выдирает заголовки новостей и пишет за три недели книгу «основано на реальных событиях» с участием динозавров и разных йети.

— Он очень неглуп, — заметила я. — Прикидывается дурачком тогда, когда это необходимо. Так что он от вас хотел?

Кристиан с беспокойством смотрел на небо. Да, непогода надвигалась, темная полоса подошла ближе, так близко, что мне стало не по себе. Я поежилась, пусть мне не было холодно, но я не хотела бы попасть под порывы ветра и ливень.

— Пойдем, — Кристиан потянул меня к замку. — Не беспокойтесь, мы легко там поднимемся, хотя спускаться с вами я бы уже не рискнул. Джастин ничего не хотел от меня, я ему просто не нужен, как, впрочем, любой другой герой, которого он отправляет на свой канал. Могут быть целых три варианта: он пришел снимать виды — потом их несложно наложить как фон, он пришел сделать фото по заказу какой-то турфирмы или, что мне не нравится меньше всего, он пришел потому, что ему натрепали в больнице. Как полагаете, он не врал?

Я переступила с одного валуна на другой, на всякий случай схватилась за руку Кристиана. Он намекал на вину полиции? На нашу вину, в том числе на мою?

— В больнице не знают, что ваш отец упал здесь. Отпадает, скорее всего, он случайно наткнулся на вас и попытался запугать. Почему он упомянул вашу мать?

— Ее смерть все полощут.

Ни тоски, ни досады, ни даже злости — странная немного реакция.

— Онкология у нее в самом деле была, но лечение проходило успешно. Хотите знать, какая именно онкология и чем она была вызвана? Рак молочной железы. Алкоголь. Осторожно, я поддержу вас.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Поддержка была нужна не столько мне, сколько самому Кристиану. Я поняла это, когда он, взяв меня за плечи и бережно втаскивая наверх, заглянул мне в глаза. Полная откровенность и просьба выслушать и молчать, заодно и разрешение использовать информацию в интересах его семьи.

— Кошмарная наследственность, — он на мгновение прикрыл глаза. — Все женщины в их семье были законченными алкоголичками. То, что вы не узнаете ниоткуда и никогда: у меня родилась сестра, спасти ее не смогли. Фетальный алкогольный синдром. Прежде чем мать забеременела мной, отец на три года запер ее в клинику на континенте. Ему было двадцать два, ей — почти тридцать.

Ветер усиливался. Кристиан хотел непременно договорить, но торопился, чтобы сказать мне все и больше не возвращаться к этой теме.

— Его гулянки до добра не довели, — продолжал он. — Женился внезапно и непредсказуемо на женщине, которая, может быть, ждала ребенка от другого, неважно. Я родился абсолютно здоровым благодаря упорству отца и врачам. Матери хватило ненадолго, когда мне было четыре года, она купила выпивку в супермаркете Адерина и… Врачи больницы, тогда она была еще в старом здании, официально дали заключение, что… почему вы так на меня смотрите?

— Больница, новое здание, — я облизала губы. — Наверное, немалая ее часть построена на деньги семьи Ланарт, которые у вас еще оставались.

— Вы понимаете несказанное. Хорошо.

Последний отрезок пути вышел самым непростым. Я начала опасаться, что нога соскользнет, но трудности были больше психологические. Кристиан был прав, мы действительно поднялись без особых проблем, если не считать пары раз, когда у меня екнуло сердце.

— Не думаете, что Джастин мог иметь в виду эти причины смерти вашей матери? Он связал их с тем, что ваш отец…

Я захлебнулась налетевшим порывом ветра, и то ли Кристиан успел услышать меня и замотать головой, то ли и для него стихия оказалась неожиданностью. Он схватил меня за руку и дернул вперед, и мы побежали к замку, подгоняемые в спины начинающейся непогодой.

— Там, — вернулась к нашей теме я, когда Кристиан закрыл за нами дверь, — в больнице, вы сказали, что ненавидите их.

— Мой друг погиб. Несчастный случай на гонках.

— Как я понимаю, не в Бриссаре?

— В Стеклянном Каньоне.

— Я так и подумала, что вы учились в тех краях.

— Отец считает, что все это время я провел в стенах Государственного музея искусств.

— Я учту, не беспокойтесь.

Наш разговор — не только этот, казалось, это уже входило в привычку — напоминал теннисную партию, в которой мячик летел прямиком на ракетку соперника. Но соперника ли? Удивительная получается партия.

— Так все же, почему