Фантастика 2025-101 - Михаил Иванович Казьмин

Но в остальном у взрослых всё неплохо — сумели обустроиться на новом месте, пока не говорят, где именно. Мирон приехал довольный — похоже, скоро они с Настей наконец-то избавятся от единственной помехи их отношениям…

Так что мы пока живём в школе. Похоже, грядущие каникулы имеют шанс стать самыми скучными из всех.

— Зато можно будет потренироваться! — успокоил себя Сашка. — Я, наверное, с вами бегать начну.

— Да? Что так? Ты же на Хвостике ездить хотел? — улыбнулся я.

Сашка с досадой помотал головой.

— Да ну, не получится из этого ничего. Он же всё-таки именно как диверсант хорош. Что я буду, верхом на нём в тыл врага залезать и огребать там? Придётся самому… а жаль.

Выдался идеальный момент, чтобы поднять один давно волнующий меня вопрос. Отчасти я уже знал на него ответ, но главное — нет. Ведь собственную силу полунебожителя из ауры считать намного труднее, чем чей-нибудь магический дар.

— А какие-то ещё проявления светлых сил у тебя развились? Раз ты у нас полунебожитель, дело ведь не может ограничиться только тем, что тебя любят цветочки и зверушки. Рина, вон, уже неплохо освоила свой природный дар.

Сразу отвечать мальчик не стал. Сначала огляделся, явно выискивая лишние уши. И лишь убедившись, что никого поблизости нет, тихо сказал:

— Меня все любят, вообще-то. По крайней мере, до тех пор, пока не узнают о моих силах. Лизе вот я сразу рассказал… она моя подруга всё-таки.

— А я что?

— А ты не девчонка! Ты меня и не должен любить!

— Это уж точно! — рассмеялся я. — Так выходит, ты всем нравишься не просто так? Уверен, что это именно твоя сила?

Вообще, Сашка действительно нравится буквально всем. Нет, он, конечно, златокудрый голубоглазый мальчик-ангелочек и всё такое. Да и голос звонкий, звучный, красивый.

Но… хм. Пожалуй, его и правда как-то уж слишком любят. Как-то раз в этом году он случайно вообще школьное окно расшиб. Его Федя подставил.

В итоге Федю наказали, а Сашку даже не пожурили… просто поверили ему на слово, что виноват Фёдор.

А ведь сословно они далеко не равны.

— Уверен. — тихо, но твёрдо ответил Саша. — Я знаю, насколько я хорош. Но не думаю о себе лишнего. К тому же, я чувствую всплески этой силы, когда мне нужно кому-нибудь понравиться… Это… такое тепло в груди разливается. Мне, как бы это сказать-то… нравится нравиться.

— Да уж. Я-то поначалу думал, что ты дитя какого-нибудь из светлых духов природы… Не зря, выходит, не делал поспешных выводов.

— Не зря. — согласился Саша. — Природа… Она мне очень нравилась, когда я маленький был. Я разговаривал с деревьями, кустами, с кошками, вон. И они мне будто даже отвечали… А может, я всё выдумывал.

— Нравилась. — подметил я. — А теперь?

— А теперь мне с ней скучно! Я всё ещё хочу разговаривать, слышать ответы, быть самым важным! Но теперь только для людей. А быть самым важным, вон, для кота нетрудно — корми его, да за ухом чеши иногда. Тоже мне задача! А вот люди…

Что ж. Значит, отец Сани не кто-то из зверодухов, или зверобогов. Хотя последнее я отмёл давным-давно. Даже будучи смертным, дитя бога с самого рождения очень сильно выделяется.

Немудрено, что Дашков заподозрил такое дитя именно во мне.

А отец Сашки — кто-то из духов любви, или иных высоких общественных чувств. Даже в земных пантеонах таких полно, начиная со всяких Купидонов. В моём же мире их знают, наверное, сотни.

— А какие-то более активные проявления? — не отставал я. Стоит заранее знать потенциал своих соратников, раз уж мы вместе хотим сражаться на турнире с магами целой страны.

— Есть и более активные. Помимо усиления этой вот моей штуки тогда, когда мне это очень надо, как с тем окном. Ещё я могу… ну, наверное. Я на других всего раз пробовал, но тогда получилось. Могу вызвать у кого-нибудь любовь или неприязнь к какому-нибудь делу.

— Ого! Говоришь, на других пробовал всего раз? А на себе?

— А на себе — постоянно. — вздохнул Саня. — Мне уже кажется, что слишком часто.

— Например?

— Например, когда делаю домашку. Просто убеждаю себя её на время полюбить предмет, который надо делать.

Я невесело глянул на парня. Зря он это. Любая внешняя стимуляция со временем ослабляет собственную волю.

Так и оказалось.

— Я сам теперь вообще не могу толком себя заставить что-то делать. — вздохнул парень, уловив мой взгляд. — Только этой вот силой. Поэтому я и не пробовал её на других — только разок для опыта, когда уже знал, что оно недолго действует.

— Да? А на ком?

— Да на Долгорукой, на Юле. Она цветы любит, часто тут, перед общагами, по утрам их поливает. Я как-то в начале мая мимо проходил, шёл на Магбой, и убедил её, что ей не нравятся цветы.

— Некрасиво, некрасиво… — покачал я головой. — Она их хоть не сломала с неприязни?

— Нет!‥ Ну… Один только. Когда всё прошло, она прям плакала над ним. Даже похоронила потом. Мне так фигово потом было, что я решил больше никогда такое не делать!

— Разумное решение. — одобрил я. — Но про «никогда» это ты тоже не перегибай. В бою эта штука может ой как пригодиться.

— Да? — просветлел ликом он. Самый небоевой из нас, он в последнее время явно стал комплексовать. — А как⁈

— Да просто. Как Рина своей силой заставляет подвести тело врага, так ты можешь заставить душу. Прикинь, на тебя летит враг, а ты ему: «ты ненавидишь сражаться, а меня очень любишь». И всё — он как минимум замешкается!

Оставив Саню кумекать над новым для него пониманием силы, я отправился немного прогуляться, а заодно и себе подрезать шашлыков. Напоследок я сказал парню:

— Ты, если что, всегда обращайся. За помощью, или за советом. Для этого ведь и нужны друзья!

— Хорошо! — кивнул он в ответ. — Спасибо! Стопудово буду с вами теперь заниматься!

— Ага. Сделаем всех и на тренировках, и на турнире!

— Да!

* * *

О, в это лето мы вжаривали так, как никогда не вжаривали! Как и ожидалось, к нам