Фантастика 2026-133 - Хелена Руэлли

Версаль встретил меня холодным блеском и удушливым смрадом власти. Мраморные галереи, сверкающие, как ледяные пещеры, казались насмешкой над моей внутренней пустотой. Меня провели в королевские апартаменты без промедления, словно ждали. И Он восседал там. Король. Как жирный, довольный паук в центре своей ядовитой паутины. Победная усмешка, казалось, застыла у него в уголках губ, а самодовольство сочилось из каждого едва заметного жеста. Я склонился в почтительном поклоне, стиснув зубы до хруста. Каждая мышца, каждая жила в моем теле вопила, требуя броситься на этого человека, разорвавшего мою жизнь на части. Но я стоял. Стоял и молчал, глотая ком бессильной, кипящей ярости.

«Граф де Виллар,» – голос Его Величества лился, как самый сладкий, самый коварный яд. – «Как своевременно. Ваше рвение к службе короне... достойно восхищения.» Я ощутил, как ногти впиваются в ладони, протыкая кожу. Рвение? Рвение?! «Миссия ваша ясна из указа,» – продолжал он, явно смакуя каждое слово, каждый мой скрытый вздрагивающий нерв. Его взгляд скользнул по мне, словно щупальцем, оценивая глубину нанесенной раны, и я увидел в нем удовольствие. – «Венеция – клубок интриг, но мы верим в вашу... проницательность. Для успеха столь деликатного предприятия вам будет предоставлен... компаньон. Знакомьтесь: месье Луи де Клермон.»

Из тени выступил молодой человек. Высокий, стройный, с той самой беспечной ухмылкой на слишком правильном лице и дерзким блеском в глазах, которые я знал. Мы были... знакомы. Давно, кажется, в другой жизни, когда я еще только осваивался в теле графа, а Луи был просто молодым повесой, чьи выходки вызывали снисходительные улыбки. Он поклонился с изящной небрежностью, будто на балу. Тип был мне знаком как свои пять пальцев: столичный щеголь, искатель сильных ощущений, для которого жизнь – бесконечный, беспечный карнавал без последствий. Сердце мое сжалось. Вот в чьи руки король отдает мою жизнь и судьбу Елены? Этого ветрогона?

«Месье де Клермон обладает... особыми талантами в установлении нужных контактов,» – прозвучал голос короля, и в его интонации я уловил ледяную, язвительную насмешку. Я знал историю Луи. Пикантный скандал: юная, только что представленная ко двору герцогиня де Конде и этот бесшабашный красавец. Престарелый, но яростный отец, едва не растерзавший юнца на месте и уже точивший шпагу для дуэли с предсказуемым (и смертельным для Луи) исходом. Король, не желая терять ни влиятельного Конде, ни потенциально полезного (или просто забавы ради?) грешника, нашел «изящный» выход. Не позорная ссылка в глушь, а «почетная» миссия в смертельно опасную Венецию – под «надежное» крыло графа Виллара. «Пусть послужит короне и одумается». Глядя на беспечную ухмылку де Клермона, я понял: Луи воспринял это как увлекательное приключение, шанс удрать от скуки и гнева герцога. Он и не подозревал, в какую кровавую мясорубку его втянули. Холодная волна ненависти захлестнула меня – и к этому торжествующему пауку на троне, и к легкомысленному щеголю, чья глупость могла похоронить нас обоих и похоронить всякую надежду на возвращение к Елене.

«Вам позволено встретиться с маркизой де Эгриньей перед отъездом,» – отчеканил король, жестом указывая, что аудиенция окончена. Отпустили, как слугу. Я вышел, отчетливо чувствуя на спине колючий, насмешливый взгляд монарха. Он видел. Видел мою боль, видел разлуку и был доволен. Устранил помеху, наказал строптивого графа, убрал с глаз долой потенциально опасного фаворита Елены. И все – под позолотой королевской милости. Наглость, достойная этого гнилого Версаля.

Меня отвели в салон маркизы. Элиза де Эгринья встретила у дверей. Ее объятия были крепкими, почти сокрушающими, но недолгими. В ее глазах не было слез – только стальная решимость и тревога, глубокая, как пропасть. Моя тетка. Готовая пойти на плаху за нас с Еленой.

«Лео,» – она отступила на шаг, окинув меня пронзительным, скальпелем острым взглядом. – «Ты выглядишь... выжатым. Дитя мое, тебе понадобятся силы. Нечеловеческие силы.»

Она не тратила время на пустые утешения. Маркиза сразу перешла к делу, ее тихий голос звучал четко и жестко, как удар клинка по камню.

«Лисье гнездо, Лео. Венеция – это чистый яд, закатанный в шелк и позолоту. Король хитер, как сто чертей. Он посылает тебя не только за информацией. Он посылает тебя на заклание. Любая твоя ошибка, малейшая оплошность – и тебя сожрут без остатка. Герцог Морозини – не союзник, это старый паук, плетущий свою паутину. Сенат – змеиное логово. Агенты всех держав... Испания, Австрия, даже турки... все там, все с клыками наружу.»

Она схватила меня за руку выше локтя, ее пальцы были холодными, но цепкими, как стальные клещи. В ее хватке чувствовалась вся ее ярость и готовность драться.

«Твоя главная задача, Лео, слышишь меня? Выжить. Любой ценой. Найти то, что нужно королю – да. Но прежде всего – вернуться живым. Для нее. Для Елены. Ради нее одной!»

Я кивнул, глотая сухой, колючий ком. Мысль о Елене, одинокой в шато, беззащитной перед кознями де Лоррена или любой придворной гадины, сводила с ума. «Тетя... Елена... она...»

«Знаю,» – маркиза прервала меня резко, почти свирепо. Глаза ее горели. – «Я здесь. Я здесь, Лео. Мои глаза и уши открыты день и ночь. Моя рука тяжела для любого, кто посмеет к ней приблизиться с дурным умыслом. Мои люди уже рядом с ней. Я костьми лягу, но защищу ее! Клянусь тебе!» В ее голосе не было сомнений, только железная клятва. И все же... бедняжка, одна против всего версальского змеиного клубка. «Но моя власть не безгранична, племянник,» – добавила она тише, и в этой тишине прозвучал страх. – «Ты должен вернуться. Быстро. И целым. Это главное.»

Она выдержала паузу, давая словам, как гвоздям, войти в мое сознание.

«В Венеции тебя встретят. На пристани. Человек с серебряным жуком-скарабеем на пряжке плаща. Наймешь его к себе как камердинера. Только ему доверяй. Все письма – только через него. И информацию ты будешь получать только от него. Никаких посторонних контактов в этом деле. Яснее ясного?»

«Да, тетя,» – мой голос звучал хрипло, как напильник по ржавчине. Тяжесть миссии давила на плечи тысячепудовой гирей, смешиваясь с невыносимой, рвущей душу тоской по Елене.

«Поездка...» – маркиза вздохнула, и впервые в ее взгляде мелькнула тень усталости. – «Может затянуться. Четыре месяца – это еще оптимизм. Будь готов к большему.»

Четыре месяца. Больше. Меня аж качнуло, я прислонился к холодной стене. В глазах