"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

Какое-то время они молчали, думая о чем-то своем. Арсений не мог догадаться, какие мысли занимали Женю, но сам он вновь неосознанно вернулся в Камск шестилетней давности. Потому что все то, что он сейчас говорил Жене, он давно пытался внушить себе сам.

«Битый битого везет, – ухмыльнулся Арсений, переиначив слова из народной сказки. – Я тоже должен тебя простить, но пока не могу».

Арсений вновь разозлился на себя. Он не хотел держать обиду на Женю, но склизкое чувство обиды из-за прошлых недопониманий было сильнее здравого смысла, поэтому он прекрасно представлял, какую внутреннюю борьбу ведет Женя. Разговаривая с ней, улыбаясь ей, он ни на минуту не забывал боль, которую она ему причинила.

«Женя просто не понимала, как Европа важна для меня. Не понимала, что там мой дом. И не понимала, как мне страшно туда возвращаться».

Арсений в очередной раз подумал, что, если бы Женя повела себя иначе тогда, он бы уехал из России с легким сердцем, а так, поднимаясь в небо, он боялся настолько неистово, что от паники и страха едва не лишился рассудка. У них повелось с детства – когда они успокаивали друг друга, у обоих за спинами вырастали крылья.

«И ведь она явно не хотела меня обидеть. Получается, все выглядит не просто грустно, а до смешного нелепо. Сам только что об этом говорил, дурак!»

– И еще кое-что, – наконец продолжила разговор Женя и глубоко вздохнула. – Теперь насчет «Дьявольских глаз».

Арсений кивнул, молча давая понять, что весь внима-ние.

– Сегодня Кира разбила зеркало и осколком порезала холст. Хотя «порезала» – слишком громкое слово. Там просто…

– Картина повреждена?! – воскликнул Арсений.

Он всегда остро реагировал, когда портили произведения искусства. Каждая царапина, оставленная на холсте, будто бы появлялась на его собственном теле.

– Да, но не сильно, – поспешила успокоить Женя. – И дело не совсем в царапине, а в том, что она…

Женя вдруг задумалась: а точно ли ей это не привиделось? Захотелось вновь взглянуть на холст, чтобы удостовериться, но Арсений требовательно спросил:

– Она…

– Порез под нижним веком… и он… в общем… как бы сказать точнее…

– Я умру, если ты не скажешь, что с картиной! Не мучай!

– Ранка кровоточила.

Женя с тревогой посмотрела на Арсения. Услышав эти слова, он не повел даже бровью, а подруга набралась решимости и продолжила:

– На бледной коже эти маленькие красные линии выделялись очень сильно. Полина предположила, что это кровь Киры, но… эта теория, какой бы прекрасной ни была, не совсем точная. Если бы ты взглянул на эти линии и пригляделся к ним, то сразу бы все понял – кровь принадлежит человеку, который изображен на холсте. Но такого не может быть, это безумие.

– Господи. – Арсений закрыл ладонью рот и застыл с широко раскрытыми глазами. – Я понял!

– Что ты понял?

– Всё, – ответил Арсений, вставая с подоконника.

Он принялся нервно ходить по холлу, сдавливая пальцами виски. Если бы он был персонажем мультика, над его головой обязательно бы появилась слабо моргающая лампочка – явный признак того, что человек до чего-то начал доходить, но очень медленно.

– Вчерашний я, возможно, согласился бы с тобой и назвал бы кровоточащую картину безумием… но не сейчас, – ответил Арсений. Он прекратил монотонное хождение туда-сюда и с тревогой посмотрел на Женю. – У меня тоже есть любопытная информация про эту картину. Мой сосед по квартире – Федя – увлекается Египтом. Теперь я понял смысл его слов… все это время я продолжал копать яму, хотя уже вытащил клад на поверхность.

– Чего? Ты о чем вообще?

– В картине заточена душа! – выпалил Арсений и вновь сел на подоконник. Его колотило от возбуждения.

– Арс, ты в своем уме?

– И это спрашивает та, что минуту назад говорила, что видела, как холст истекает кровью. – Арсений приподнял бровь.

– Я не говорила, что он истекает.

– Не суть. Сейчас я тебе все объясню.

Арсений пересказал Жене разговор с Федей от начала и до конца. Про то, что глаза – это зеркало души, а знак анх говорит о бессмертии. А еще о том, что душа не имеет пола, поэтому человек на картине одновременно и мужчина, и женщина.

– Возможно, именно душа Скарабея, то есть Калверта, находится в этой картине, – довольный своей проницательностью, щелкнул пальцами Арсений. – Сейчас я хочу копнуть глубже. История жизни Калверта оказалась еще более таинственной и непонятной, чем мне казалось раньше. Помнишь, ты рассказала про «Кораблекрушение»? Это точно его работа, подпись не подделывали. Я показал ее Роберту и еще нескольким реставраторам. Конечно, в идеале надо бы посмотреть на ту и другую в реальности, а не через ноутбук. Но уже сейчас прослеживается схожесть техники.

– Может, это просто кто-то вдохновился его стилем.

– Сильно сомневаюсь. – Арсений радовался маленьким открытиям, как ребенок. – В общем, сейчас нам надо изучить биографию Калверта от и до. Только так мы поймем его работу. И у меня к тебе просьба, Женёк: можно взглянуть на «Дьявольские глаза»? Я очень хочу увидеть эту картину вживую, меня уже тошнит от пикселей в интернете.

– Можно. Но только когда дома не будет Киры.

– Договорились.

Арсений улыбнулся и кивнул на цитату Поля Дюран-Рюэля.

– Никогда не сомневался в его словах.