"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

– Так вот, когда я жил в Париже, мы часто выпивали, – вдруг заявил Марсель, подняв свой третий бокал. – Бывало, приходили на пары охмелевшими. Не падали, конечно, а так, покачивались. Это было великолепно. Я засыпал, но слушал историю искусств. А иногда мне и вовсе казалось, что искусство кружит вокруг меня, проникает в клетки, заражает любовью к прекрасному.

Кристина засмеялась, думая, что Марсель так шутит, а Женя скривилась. Ей вдруг захотелось встать и уйти. Друг производил на нее двоякое впечатление – бывало, его хотелось слушать сутками напролет, но порой возникало желание заткнуть уши и убежать, не прощаясь.

– Минуту, дамы.

Марсель встал и, покачнувшись, ушел из комнаты.

– Много не пей, тебе потом влетит от мамы, – напомнила Женя, не глядя на кузину.

Но Кристина ничего не успела ответить, в этот момент вернулся Марсель, уже с двумя бутылками шампанского.

– Продолжаем разговор, – засмеялся Марсель, присаживаясь на свое место.

– Спасибо, я больше не буду, – сказала Женя.

– Ты выпила только половину бокала. Думаешь, я не заметил? – прищурился Марсель. – Не обижай меня.

– Говоришь, как последний алкаш на селе, – вырвалось у Жени.

Она не хотела этого произносить, но слова сами выскользнули. Раньше с ней такого не случалось: она фильтровала любое свое высказывание; всегда старалась быть вежливой и корректной. А тут ляпнула первое, что пришло в голову, даже не подумав о последствиях и чувствах другого человека.

– Мило, – ухмыльнулся Марсель, – но не думаю, что «последний алкаш на селе» может рисовать так, как я.

Женя прикусила язык. Ей вдруг захотелось сказать, что некоторые из них, возможно, могут и лучше. Это был первый раз, когда она поставила под сомнение гениальность друга.

«Да что со мной сегодня?»

– Вот так-то лучше, – улыбнулся Марсель, подлив Жене еще шампанского.

Так они просидели около часа: все это время говорил только Марсель, а Кристина иногда поддакивала ему. Впрочем, кузина так сильно охмелела, что перестала скрывать свою симпатию – в открытую пялилась на художника, а он, заметив это, только подливал масла в огонь: стрелял глазами; смеясь, откидывал голову назад, показывая бледную кожу шеи и выступающие синие вены. Он восторгался собой, как любой другой восторгается в музее, видя великое произведение искусства. Женя сморщилась – ее тошнило и от алкоголя, и от увиденного. Она даже пожалела, что вообще пришла к другу.

– И все-таки, что ты принесла? – вдруг поинтересовался Марсель, не сводя пьяного взгляда с холста, который Женя до сих пор держала при себе.

– Ничего особенного.

– Мы это уже слышали, – засмеялась Кристина.

Женя зло взглянула на нее, но та ничего не заметила, поглощенная Марселем.

– Давай сюда. – Марсель поднялся и рывком схватил холст. – Это ведь ты нарисовала? Мне любопытно узнать, каким художником ты стала. Раньше рисовала очень даже неплохо.

– Не порви, – закричала Женя и, вскочив, бросилась к другу, который уже снимал упаковку с холста. – Марсель! Прекрати!

– Почему ты не хочешь, чтобы я посмотрел? – спросил тот, хитро прищурившись. Он спрятал холст за спину, не давая Жене к нему приблизиться.

– Это не моя работа, – зло ответила Женя, глядя на друга снизу вверх. Она подошла к нему вплотную, чтобы забрать картину. – Отдай, хватит заниматься ерундой.

– Прекрасно, – вдруг улыбнулся Марсель. Одной рукой он придерживал холст, а другой коснулся щеки Жени. Та не отпрянула, скорее остолбенела, не зная, что делать дальше. – Помнишь, когда мы начали работать над твоим портретом, я просил тебя разозлиться? Как бы ты ни старалась, никак не могла выдавить из себя гнев. Даже когда я подошел к тебе ближе, всячески пытался растормошить, твой взгляд был не таким, как сейчас. Великолепно! Кажется, картина, на которую я хочу посмотреть, для тебя – все. Я прав?

Марсель рассматривал Женю, а его глаза блестели от возбуждения и алкоголя. Щеки порозовели, на губах играла самодовольная улыбка.

– Прекрати на меня так смотреть и отдай картину, – слегка дрогнувшим голосом в очередной раз потребовала Женя.

Но, вместо того чтобы ответить, Марсель вдруг нагнулся и впился в ее губы жарким поцелуем. Руки Жени опустились. Сначала она остолбенела и не могла понять, что происходит, а когда пришла в себя, оттолкнула пьяного друга и вытерла губы тыльной стороной ладони. Женя не ответила ему.

– Ты дурак?! – грозно спросила она, наблюдая, как Марсель возвращается к распаковке. Он отвернулся, чтобы Женя не мешала ему вскрывать холст.

– Прости, не сдержался. Я никогда не видел столько любви в глазах. Когда кто-то испытывает такие сильные чувства к искусству, это всегда выводит из колеи. Поверь, подобное увидишь нечасто. Ты обожаешь то, что я держу в руках.

Пока Марсель копался в углу, Женя вдруг вспомнила о Кристине, которая все еще сидела на кровати. Повернувшись, покрутила пальцем у виска, показывая на друга. Жене захотелось успокоить кузину, хотя ее губы по-прежнему горели из-за Марселя, а сердце бешено колотилось.

Женя мечтала поцеловать Марселя ровно с того самого дня, как осознала, что влюблена в него. Но теперь она не чувствовала ничего, кроме стыда и отвращения.

В это время Кристина выпила еще один бокал шампанского. Ревнует ли она Марселя к Жене или нет – было непонятно. Если бы на глазах Жени ее возлюбленный поцеловал другую девушку, она точно впала бы в ярость. Ну в крайнем случае – поджала бы злобно губы. А Кристине, казалось, все равно.

Марсель повернулся к ним лицом.

– Женёк, поцелуй – это