"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

как рукопожатие, не более. Не принимай его близко к сердцу, – беззаботно сказал он, закончив распаковывать картину. Но когда Марсель взглянул на холст, у него слегка сел голос, а привычная легкость покинула его: – О-откуда это у т-тебя?

Руки у Марселя сильно задрожали, взгляд вмиг отрезвел.

– Ты хоть понимаешь, что оказалось у тебя в руках? – прошептал Марсель, изучая каждый мазок картины. – Откуда… Откуда?!

– Сестра купила на Уделке, – ответила Женя, борясь с желанием отобрать работу Скарабея у друга.

Стоило Жене произнести эти слова, как Марсель тут же поднял на нее взгляд. В уголках его глаз скопились слезы.

– За сколько ты продаешь ее мне?

– Что? Она не продается, – скрывая панику, заявила Женя. – Отдай картину.

– Нет.

– Марсель.

– Сколько ты за нее хочешь? Пять тысяч? Десять? Двадцать? Сколько? Может быть, пятьдесят? Я куплю. Деньги переведу хоть сейчас. Хочешь сто, будет тебе сто тысяч.

– Она не продается. – Женя шагнула вперед, протягивая руку, чтобы забрать картину. Марсель отступил. – Марс, ну, я жду.

– Да что это за картина?! – в разговор вмешалась Кристина. Она встала с кровати и подошла поближе, а когда взглянула на картину, громко ахнула. Но ни Марсель, ни Женя не реагировали на нее – они гипнотизировали друг друга взглядами, пока Кристина не произнесла сдавленным голосом: – Это же картина нашей тети, Жень.

– В смысле? – хором спросили спорящие и посмотрели на Кристину, которая легким движением руки забрала сюрреалистичные глаза Скарабея и начала всматриваться в холст.

– Кристина? – напомнила о себе Женя.

– Мне было лет семь, когда я впервые увидела эту работу. Тогда мы в последний раз ездили с семьей к тете Алине, которая, как и мы тогда, жила в Камске. Кажется, она отмечала день рождения. Ей исполнилось двадцать лет. Тебя с Кирой и тетей Диной не пригласили. Мама была против вашего появления на празднике.

Женя кивнула. Это было за год до развода родителей, их отношения уже трещали по швам.

Кристина говорила медленно и вдумчиво. Было видно, что из-за выпитого шампанского она не очень хорошо себя чувствует, но при этом старается не напутать в фактах.

– Мы долго праздновали, а потом я устала и захотела спать. Меня отправили в комнату тети, уложили на бывшую кровать мамы, напротив стояла кровать Алины. Все продолжили отмечать, пить и веселиться. Все было хорошо. Я быстро уснула, но проснулась среди ночи от неприятного шепота. Стало жутко.

Кристина тяжело вздохнула и стиснула холст. Женя напряглась. Марсель в это время нависал над ними, не скрывая желания снова прикоснуться к творчеству Скарабея.

– Оказалось, шептала тетя Алина. Она разговаривала с этой самой картиной, сидя у себя на кровати.

Кристина отложила холст, Женя тут же схватила его, опередив Марселя. Тот смерил ее гневным взглядом, на который она ответила тем же. Все проходило в молчании. Вдруг они услышали, что Кристина начала плакать.

– Эти глаза показались мне живыми. Когда я тихо приподнялась и начала присматриваться к тете и к картине, зрачки будто перевели взгляд с Алины на меня. Будто глаза принадлежали живому существу. Будто это существо могло думать, дышать и чувствовать. Больше я ничего не помню. Кажется, я закричала, прибежала мама, начала меня ругать и несколько раз ударила, потому что я всех разбудила. Я пыталась сказать про картину, про Алину… но та сделала вид, что тоже только что проснулась от крика. Картины у нее уже не было. И… и когда я пыталась сказать об этих чудовищных глазах родителям, меня никто не слушал.

– Что было потом? – поинтересовался Марсель.

– Наступило утро, и мы уехали домой.

– А тетя? – спросила Женя.

– Примерно через год после того случая она оказалась в психушке, где и умерла. Кажется, шизофрения. Причину смерти не знаю. Но там было все очень запутано. Я была маленькая, но помню, как кричала мама во время разговора с папой, что в нашей семье все здоровы и не может такой диагноз развиться на пустом месте. Тетя всегда вела себя адекватно. По рассказам мамы, была такой же, как и все. Но, когда Алина скончалась, мы больше никогда о ней не говорили. Будто ее и не существовало вовсе.

– Это все, что ты знаешь? – спросил Марсель у Кристины, но глядя на Женю.

Та тоже взглянула на него, вспоминая их первый разговор в этой квартире. Тогда художник рассказал, что работы Скарабея обросли слухами: мол, они приносили горе всем, у кого оказывались.

«А что, если это правда?»

– Да. В семье табу на эту тему.

– Можешь узнать у мамы, что случилось? Или у папы? Он у тебя мягче.

– Жень, ты правда думаешь, что мои родители что-то расскажут? Про такой-то случай.

– Но нам важно это знать. Откуда, например, у вашей тети появился этот шедевр, – добавил Марсель.

– Безумная идея.

– Согласна, но другого выхода нет, – заключила Женя и посмотрела на Марселя: – А теперь помоги мне запаковать картину обратно. Думаю, ты уже не хочешь покупать ее у меня.

– Мое предложение в силе, – серьезно ответил он. – Я ее обязательно у тебя куплю. Просто не сейчас, а в более подходящее время.

– Картина не моя, а моей сестры.

– Понял, буду договариваться с ней. Уж она от денег не откажется. Я слышал, у Киры низкооплачиваемая работа. Арс рассказывал, что она, кроме художественной студии, еще где-то трудится. И, Женёк, раз это