Дисгардиум 13. Последняя битва-2 - Данияр Саматович Сугралинов

очень близкое. Возможно, вариация хао в мире Лобо. И когда я попытался с ним взаимодействовать, у меня получилось! Потому-то я и был уверен, что справлюсь хоть со всеми йожами, вместе взятыми, но помешали правила поединка.

— Вы требуете справедливости? — спросил я, обводя взглядом тысячи враждебных глаз. — И при этом готовы растерзать нас, невзирая на то, что нас всего двое? Ладно, будет вам справедливость. Получите… то есть отдайте.

Я протянул руку и Касанием Хаоса потянул на себя все хао, благодаря которому йожи могли копировать уровни и приемы.

Частицы Хаоса хлынули ко мне. Йожи кричали, падали, корчились. Их тела уменьшались, иглы втягивались, мощь покидала тела. За считаные секунды армия непобедимых воинов превратилась в толпу перепуганных существ размером с гоблина. Все они стали снова неопределенного, … — го уровня. Логично: на ком им качаться в пустом мире?

Спутники Ушедших с интересом наблюдали за происходящим, но не вмешивались.

— Я мог сделать это с самого начала, — сказал я в наступившей тишине. — Но предпочел честный бой. Теперь выбор за вами, йожи. Признаете наше право находиться на священной земле? Или готовы и дальше пытаться нас изгнать?

Я не договорил. Го, уменьшившийся до метра с кепкой, с трудом поднял голову. В его глазах я увидел не ненависть, а что-то похожее на уважение. Медленно, превозмогая боль, он опустился на одно колено. Обрубок второго не доставал до земли, поэтому он опирался еще и рукой.

Ни последовал его примеру.

Волна прошла по рядам йожей. Один за другим они преклоняли колени, бормоча что-то непонятное на своем языке.

Ваша репутация с Племенем Йожей понижена: −5000.

Текущая репутация: ненависть.

— Они признают ваше право находиться здесь, мастер Скиф, — донесся голос Дезнафара. — Но они напуганы. Хаос отвернулся от них.

И добавил мысленно: «Верните им отнятое, и они будут служить вам, мастер».

Служить мне? Боясь спугнуть удачу, я все же выдержал паузу. Йожи отчаянно кричали, и вопли их были похожи на писк, а Дезнафар переводил:

— Хаос Первозданный, прости, что не узрели Посланника твоего…

И тогда я вернул им Хаос. Частицы местной версии хао потекли обратно, возвращая йожам силу и размеры. Но теперь в их глазах был не гнев, а благоговейный страх.

Ваша репутация с Племенем Йожей повышена: +20 000.

Текущая репутация: превознесение.

— Испытание пройдено, друг Скиф, — произнес Рейшаттар, управляющий Спутник Ушедших. — Более чем.

Глава 62

Пятый

Чтобы кого-то осчастливить, нужно сначала забрать у него что-то, а потом вернуть. Мистер Ковач на уроках современной истории не раз говорил, что таким принципом руководствовались диктаторы прошлого.

Я не планировал стать диктатором, но эффективность принципа оценил — йожи, сильнейшие известные воины (в этом я согласен с Оямой), за пару минут сменили ненависть на превознесение, а следом принесли мне вассальную клятву, причем Спутники тому не противились. Напротив, как сказал Дезнафар, отнеслись с одобрением.

Лидеров у йожей не было, но командовать ими оказалось проще простого — каждый владел навыком мгновенной телепатической связи со всем Племенем. Так что мне достаточно было держать при себе хотя бы одного йожа, любого. Подумав, я указал на Го, чья отсеченная нога уже отросла.

— Почту за честь, господин! — ответил он на идеальном всеобщем.

Так я выяснил, что Племя йожей, принеся вассальную клятву, усваивает язык сюзерена.

Как ни странно, больше всех радовался новому союзнику Ояма.

— Даже если мы не найдем места силы для храма Спящих… — возбужденно заговорил он, почесывая бороду, — если не получим того, ради чего пришли на Меаз, с йожами наши шансы против тварей Пекла многократно увеличатся, ученик!

Я и сам это понимал, но, как оказалось, Ояма видел в йожах нечто большее.

— Я буду их тренировать, — заявил он. — Обучу их всему, что знаю, а схватывают они все очень быстро! И тогда, уравнявшись по силе с врагами, они все равно будут сильнее, владея дополнительными навыками!

Представив эту орду йожей в Ясности, я передернул плечами.

Рейшаттар открыл для нас пространственный переход, ведущий в Нексус. Выглядел он точно так же, как тот, через который мы попали в Лобо, — разрыв в ткани мироздания, за которым плескалась абсолютная тьма. Вот только размеры его соответствовали Спутникам — казалось, все, что было передо мной, превратилось в рассеченный от земли до неба холст, а за ним затаилось великое ничто.

Но, когда мы вошли в разрыв, пустынная геометрическая равнина сменилась мертвым мегаполисом — перед нами внезапно возникла столица Ушедших.

— Нексус, — восхищенно произнес Дезнафар с непривычной для него торжественностью. — Сердце Лобо.

Я остановился, пытаясь осмыслить увиденное. Город… мой мозг отказывался воспринимать его целиком. Здания текли вверх спиралями, переплетаясь друг с другом на высоте облаков. Мосты изгибались лентами, соединяя башни, которые одновременно стояли и висели вниз головой. Прямо над нами парила перевернутая пирамида размером с гору, медленно вращаясь вокруг своей оси.

Все строения были из того же текучего материала — не то стекло, не то жидкий металл, застывший в момент движения. Поверхности отражали не то, что было перед ними, а какие-то другие места: в одной стене я увидел пустыню, в другой — странный город, в третьей — звездное небо.

Фигура Оямы смазалась, завибрировала, стала прозрачной — признак того, что он вошел в Кристальную ясность. Отсутствовал он недолго.

— Вряд ли я когда-нибудь пойму, как они это сделали, но на Меазе есть лишь одно измерение, — сказал он. — Все, что за границами, даже Астрал, счищено, словно кожура с картошки. Разве что… — Он указал на нависшую над нами пирамиду. — Нет, не кожура. С Меаза сняты другие измерения, как чулок с ноги прелестницы в квартале запретных развлечений Даранта. Теперь чулок болтается непонятно где, но связи с Меазом не потерял, зацепился нитью. Видишь, ученик?

Включив Око изначальных, я сразу же понял, о чем говорил учитель. То, что я принял за перевернутую пирамиду, оказалось основанием Оси, к которому стекались все энергетические потоки Меаза.

Когда я вернул обычное зрение, Ояма озадаченно смотрел на стену, в которой утонула его рука, метрах в десяти от него из той же стены вынырнула кисть этой руки.

— Пространственное искажение, — пояснил Ояма. Быстро выдернув руку, он пробормотал: — Воистину, Ушедшие были созданиями Хаоса.

Улицы, похожие на световые потоки, текли между зданиями под невозможными углами. Некоторые шли по стенам, другие висели в воздухе без опоры. Повсюду были кости — скелеты Ушедших заполняли улицы. Тысячи удлиненных черепов смотрели пустыми глазницами в небо, где медленно вращалась перевернутая пирамида.

Мана