Дисгардиум 13. Последняя битва-2 - Данияр Саматович Сугралинов

текла здесь открыто, видимыми потоками, закручиваясь в спирали вокруг зданий. Только здесь она казалась намного более мощной, концентрированной, чем та, что была при Новых богах в Дисгардиуме.

— Дыхание Лобона все еще здесь, — констатировал Ояма. — Ему некуда выйти, некому его использовать, и оно настоялось настолько, что…

Он запнулся, посмотрев на Дезнафара и Рейшаттара, последовавшего за нами, и пожал плечами.

— Покров Лобона, который должен был спасти священную землю, станет причиной ее погибели, — признал управляющий Спутник Ушедших. — Какая-то тысяча-другая лет, и случится коллапс.

Золотая сфера колыхнулась, и я ощутил ее напряженное внимание. Дезнафар промолчал, но я отчетливо чувствовал его острое желание, чтобы я ответил Рейшаттару.

— Что случится с вами? — спросил я.

— Наше существование бесцельно, — ответил управляющий Спутник. — Дубль Дезнафара-из-прошлого передал нам информационный пакет. Истинный Враг, Сверхновая богиня Бездна… Это действительно произошло в Дисгардиуме?

— Да.

— Значит, неизбежно пробуждение Спящих, — проговорил Рейшаттар.

Управляющий Спутник замолчал, своими многочисленными глазами изучая меня с нечеловеческой внимательностью. Дезнафар неподвижно застыл рядом — я чувствовал его напряжение.

— Мы не забыли свое предназначение: наши мастера покинули Дисгардиум, чтобы сгинуть, но, пока он существует, жива память о народе Лобона, — наконец произнес Рейшаттар. — Мы готовы предложить помощь. Но есть условие.

— Какое? — спросил я, хотя уже догадывался.

— Покров Лобона держит нас в заточении. Вы проникли сюда извне, и, чтобы выпустить вас, пространственный переход снова откроется, но нам… Чтобы покинуть Меаз, и нам, и йожам необходимо либо снять Покров, либо запустить Ось. Первое невозможно без самого Лобона. Второе… — Рейшаттар указал на парящую пирамиду. — Требует невероятного могущества. Возможно, Спящие боги будут на это способны.

Его рассуждения были мне на руку, но что-либо ему пообещать я не мог. Поэтому предложил:

— Начнем с простого. Найдем место силы и построим храм, который я посвящу Абзу. Если Спящий явится, я поговорю с ним насчет Оси.

— Строить не потребуется, — ответил Рейшаттар. — В Нексусе уже есть храм. Храм Лобона. Он пустует с момента гибели нашего создателя.

— Где он?

— Следуйте за мной.

Управляющий Спутник, изящно переставляя гибкие конечности, двинулся вперед, и мы последовали за ним. Город менялся вокруг нас: стены текли, перестраиваясь, открывая новые проходы и закрывая старые. Но Рейшаттар уверенно вел нас сквозь этот изменчивый лабиринт.

Храм возник внезапно. В одно мгновение мы шли по спиральной улице, а в следующее оказались перед колоссальным сооружением. Его контуры мерцали, словно он существовал в нескольких реальностях одновременно.

Строение напоминало вывернутый наизнанку цветок — лепестки из того же текучего материала изгибались внутрь, создавая подобие купола. Но купол этот был не сверху, а со всех сторон сразу. Я смотрел на храм, и кружилась голова: мозг отказывался принимать геометрию, где внутреннее и внешнее менялось местами каждое мгновение.

— Храм Лобона, — произнес Рейшаттар. — Его другое название — Храм Всех Углов. Народ Лобона создал его не только ради поклонения своему богу, Лобон в этом не нуждался. Скорее чтобы видеть все измерения Оси одновременно.

— Угу… — хмыкнул я, пытаясь понять, как войти внутрь.

Вход… входов было множество. Арки появлялись и исчезали в стенах-лепестках, каждая вела внутрь, но с разных сторон пространства.

— Выбирайте любую, друг Скиф, — сказал Рейшаттар. — Все ведут к алтарю.

Я шагнул в ближайшую арку и оказался… везде. Храм внутри был еще более невозможным, чем снаружи. Я стоял на полу, который был одновременно стеной и потолком. Свет лился отовсюду и ниоткуда. Пространство складывалось само в себя бесконечными петлями.

Но алтарь был реален. Единственная точка стабильности в этом хаосе геометрии. Массивный куб из черного камня с прожилками света, пульсирующими в такт невидимому сердцу. На каждой грани куба были углубления странной формы — не то отпечатки, не то гнезда для чего-то давно утраченного.

Приблизившись, я увидел, что поверхность алтаря покрыта символами. Они двигались, перетекали друг в друга, создавая узоры, от которых болели глаза. Зо-Калар научил меня языку Древних, но этот письменный язык Ушедших отличался от него, как современный язык программирования — от английского.

Я протянул руку и коснулся холодной поверхности.

Долгое время ничего не происходило. Я надеялся, что, хотя, согласно лору, Меаз-Лобо и отрезан от Диса, это игровой план, где должна действовать игровая механика. В конечном счете, в отличие от Тлеющей пустоты и Бездны, этот континент является частью Дисгардиума, и, уверен, «Сноусторм» рано или поздно собирался открыть его для игроков, как это планировалось с Террастерой или Преисподней. Но если в этом месте что-то и было от игровой механики, то явно не в привычном мне виде.

Я убрал руку с алтаря и огляделся. Невозможная геометрия храма продолжала играть с моим восприятием — стены текли, углы множились, пространство сворачивалось само в себя. И тут меня осенило.

Это здание, Храм Всех Углов, возможно, вообще не являлось храмом в понимании системы. Для нее это могло быть просто… строением. Артефактом Ушедших. Чем угодно, но не храмом.

Я вспомнил Святилище, построенное Дьюлой и Мэнни на Кхаринзе. Странное сооружение в форме нечеловеческого черепа, которое, судя по описанию, меняло свое функциональное предназначение, исходя из необходимости. А что, если это здание обладало похожими свойствами?

Ушедшие были созданиями Хаоса. Их творения не подчинялись обычной логике. Они создавали то, что адаптировалось, изменялось, отвечало на потребности.

Я снова положил руку на алтарь, но на этот раз не просто ждал реакции системы. Включив Око изначальных, я представил храм. Обычный храм, какие строил Дьюла, простой и функциональный. Квадратное основание, стены, купол, алтарь в центре. Ничего лишнего, только то, что система Дисгардиума распознала бы как культовое сооружение.

Храм Всех Углов дрогнул.

Я почувствовал, как что-то откликнулось на мой мысленный образ. Невозможные углы начали выпрямляться. Текучие стены застывали, принимая привычные формы. Пространство, которое сворачивалось само в себя, начало разворачиваться, как скомканный лист бумаги под утюгом.

Это было похоже на то, как если бы кто-то переводил текст с одного языка на другой — с языка Ушедших на всеобщий.

Процесс занял несколько минут. Храм дрожал, менялся, адаптировался. Наконец он окончательно застыл, приняв заданную форму.

Я стоял в центре простого квадратного зала, окруженного стенами и колоннами. Стены были все еще из того же странного материала Ушедших, но теперь казались просто стенами — вертикальными, неподвижными, с четкими углами. Потолок образовывал купол, через который проникал мягкий свет. А передо мной стоял алтарь — уже не невозможный куб с гранями во всех измерениях, а простой каменный постамент.

Положив руку на преображенный алтарь, я выдохнул с облегчением, увидев знакомый текст перед глазами:

Непосвященный храм

Для посвящения