Моя космонавтика и другие истории - Леонид Каганов

назад ее не было. Здоровенная, гладкая, в золотых узорах по синему стеклу – прямо бутыль шампанского, только больше, и написано: «коньяк». Стильными латинскими буквами. И ниже шли иероглифы, похожие на квадратные шашечки штрихкода. Бутылка на глазах покрывалась испариной и манила.

«Привезу Андреичу коньяк! – решил Егор. – А что? Пусть видит, что я не жадный. А то и правда найдет другого проект-менеджера, и прощай доходы. Где ценник? Нет ценника. Ишь, здоровая, дорогая небось. Может, чего попроще? – Егор прошел до конца витрины, трогая пальцем бутылки, словно пересчитывая. Бутылки становились все ниже. – Во, „Балантайнс“! Восемнадцать долларов всего! А сколько это в рублях? Ого…»

Теплая пластиковая фляжка удобно тонула в ладони, но по ощущениям недотягивала до великолепного коньяка в синей с золотом бутыли. Егор обернулся – и понял, что коньяка больше нет: синюю бутыль теперь рассматривал высокий смуглый господин в пиджаке и чалме. Кивнув, чалма направилась к стойке оплаты. Егор горестно смотрел, как господин в чалме вынимает бумажник и посадочный талон. Но что-то пошло не так: миловидная кассирша как ни рассматривала бутылку, как ни крутила перед сканером, золотые штрихкоды не работали. Тогда она поставила бутылку на пол, развела руками, защебетала на французском и увела господина к витринам с другими коньяками.

А бутылка осталась. И тут проект-менеджеру Егору Кондратьеву пришла в голову оптимальная идея. Он скосил глаза вправо, влево и на потолок – камеры были, но… Прогулочной походкой сделал большой круг по залу и присел у столика кассы, невзначай завязывая шнурок. А встал, бережно придерживая локтем оттопырившуюся куртку. И заспешил к посадочному гейту.

▟▄▙ ▄ ▙

Круги добежали до бортика бассейна и пропали, Андрей Андреевич даже на миг испугался, вдруг Ваха Муратович утонул. Но вода почтительно расступилась, выпуская блестящую лысину.

– РФ-РФ-РФ!!! – удовлетворенно отфыркался Ваха Муратович и вылез. Был он похож на шмеля – толстый, басовитый и весь мохнатый. Андрея Андреевича он не стеснялся совершенно. – Ну? – потер ручищи, оглядывая стол. – Теперь пора и по водочке, Аллах спит.

– Может, коньячку? – любезно предложил Андрей Андреевич. – Сегодня из Китая привезли с выставки. Девочек позвать?

– А давай. Хотя погоди. Первым делом – бумеранги, как говорят у нас в Минцифры. А девочки потом. Так что у нас по так называемым бумерангам, Андрюша?

Андрей Андреевич одернул на себе полотенце таким жестом, словно это был пиджак.

– Образец показал себя хорошо, вы ж видели. Площадку под сборочные цеха мы выбрали в Звенигороде, есть кадры, можно ставить линию. Двести штук в месяц собирать сможем, Ваха Муратович! Ждем отмашку. Ну и финансирование вопроса…

В сауне повисла тишина. Ваха Муратович рассматривал бутылку коньяка.

– Китайский коньяк, говоришь? А буковки-то на иврит похожи, вон квадратные какие. И так у нас во всем. Мы тебе, Андрюша, денег на линию, а ты их себе на Кипр выведешь, а сборку в Китае закажешь?

– Я?!! – изумился Андрей Андреевич и схватился рукой за сердце под полотенцем. – Да чтоб я сдох!

– А давай. Хотя погоди. По водочке, и пусть твои девочки танцуют.

Андрей Андреевич захлопал в ладоши:

– Анджела, Вика, Алена!

Зазвучала восточная музыка, в сауну впорхнули три великолепные девочки – сам выбирал. Они закружились в танце, чувственно изгибаясь и касаясь телами то Вахи Муратовича, то Андрея Андреевича – будто случайно, от тесноты сауны. Прямо в танце они профессионально разлили водочку, разложили балык и виноград – любимый сорт Вахи Муратовича. Первый тост был за Минцифры, второй за Минобороны, третью рюмку выпили за мир. Девочки уже сидели у них на коленях и ластились.

– Коньячку? – предложил повеселевший Андрей Андреевич, хватая бутылку.

– А давай, – кивнул Ваха Муратович. – Хотя погоди. Не дообсудили.

Он махнул рукой, словно стряхивал давно высохшую воду бассейна, и девушки послушно исчезли.

– Вот эта кудрявая ничего была, – сказал он вслед.

– Анджела, – подсказал Андрей Андреевич.

Ваха Муратович кивнул и задумался.

– А что Звенигород? – спросил он. – Что не Дербент? Государственно надо мыслить, Андрюша. Давай уж регионы поднимать, раз все равно в Китае сборку будешь заказывать.

– Я?! В Китае?! – вскинулся Андрей Андреевич. – А то я не понимаю, это наши секретные технологии! Только на отечественном заводе, клянусь!

– И зря. Только о себе думаешь, Андрюша. Вот если завтра сбой – встанет линия, комплектующие перекроют, сборщики в запой ушли… Звенигород, говоришь? У нас в Минцифры это называется срыв поставок. А у нас в Минобороны – диверсия и саботаж. А отвечать за это, – он многозначительно указал пальцем вверх, – мне. Да и мало это, Андрюша, двести беспилотников в месяц.

– Больше вряд ли сейчас потянем… – развел руками Андрей Андреевич.

– Так Дербент поможет! И Китай.

– А так можно?

– Только так и можно, Андрюша. У меня там участочек земли остался за виноградником, ты же был у меня. Построишь там свой заводик, красота!

– Туда не влезет завод! – опешил Андрей Андреевич.

Ваха Муратович взял у него из рук бутылку коньяка и снова принялся ее рассматривать.

– Это, Андрюша, только кажется, что не влезет. Если Родине понадобится, все влезет. Вот как сам думаешь, если попросим Анджелу на эту бутылку в танце сесть материнским лоном, влезет целиком или не влезет?

– Я думаю, нет.

– А я верю в людей, Андрюша. Давай попробуем? Если влезет – строим в Дербенте, а не влезет – отложим пока вопрос.

▟▄▙ ▄ ▙

Анджела стояла в ванной перед зеркалом, на ее лице была увлажняющая маска, а к волосам она прижимала плойку для завивки. В прихожей щелкнула дверь.

– Серафима! – позвала Анджела.

– Чо те, ма-а-ам?

– Не чокай мне! – Анджела резко выдернула шнур плойки и вышла в прихожую.

Серафима сидела на табуретке. В углу валялась ее сумка с тетрадками. Серафима расшнуровывала большие черные сапоги, ожесточенно надувая пузырь жвачки.

– Та-а-ак… – протянула Анджела. – Что за новости? Кто позволил надеть мои сапоги в школу?! – Серафима молчала. – А что с юбкой?! Ну-ка встань! Встала, я говорю! Ты что, ножницами обрезала юбку?! Да у тебя трусы видны!

– У нас домоводство было, кройка и шитье. Чо за проблемы, ма-ам?

– Серафима! – Анджела топнула ногой, теряя терпение. – Тебе всего тринадцать, а одеваешься как проститутка! Ты что себе опять на лице намалевала?! А ну марш в ванную, все отмыла! Ты же девочка! Я назвала тебя Серафимой в честь ангела! Посмотри на себя!

– Ма-ам… – пробасила Серафима.

– Не мамай мне тут! Быстро вымыла рожу! Что было сегодня в школе?

– Нормально все…

– Что было вчера в музыкалке?

Серафима молчала, наклонясь над раковиной.

– Опять музыкалку прогуляла, пока мама на работе?! – возмутилась Анджела. – Господи, что за наказание!