Жены проклятого рыцаря. Наложница верховного рыцаря - Анна Гале

Любимый сидел, обхватив голову руками, не поднимая на меня глаз.

— Там совсем немного, — пробормотала я и нерешительно коснулась его плеча.

— Это после той ночи?

— Да. Волосы отрастут, я постепенно отрежу эту прядку, если тебе не нравится. Правда, тогда будет видно, что волосы седые, но…

— Прекрати, Синичка, — устало перебил Вильгельм. — Когда придём вместе к святому Граалю, твоя седина уйдёт, за это можешь не переживать. А если мне что-то, как ты говоришь, не нравится, то я сам во всём виноват. Я ведь даже не понял, почему ты пошла на договор с Анормом…

— Хватит, не надо, — я провела рукой по его волосам.

Вильгельм крепко прижал меня к себе.

Мартин молча вёл машину. Пейзаж резко изменился. Только что вокруг были голые деревья, грязь вперемежку с остатками снега, сырость. Теперь мы ехали мимо зелёного луга. Среди высокой травы выделялись крупные полевые цветы. В синем небе с редкими прозрачными облаками ярко светило солнце. Слышались птичьи голоса, а по лугу… Я моргнула. Нет, не показалось. По лугу действительно бегали два серых длинноухих зайца. Ровная дорога была вымощена коричневым кирпичом. Деревья вдоль неё росли очень старые — высокие и необхватные.

— Это дорога к святому Граалю, — объяснил Мартин. — Ты ещё побываешь здесь, но сейчас мы выедем к Ранову, а если повезёт, то сразу окажемся в городе.

— Мартин, можно вопрос? — я вспомнила ту, кому сначала повезло гораздо меньше. — Почему вы не помогли Мари?

— Мари? Сначала не знали, куда её увёз Анорм, потом были уверены, что она мертва. Мы узнали, что вдова живёт с Каитоном, только через несколько месяцев. Ей смогли передать письмо. Мы опоздали. Мари ответила, что ей ничего не нужно. Эта женщина считает Каитона своим мужем, таков её выбор. А вот и выезд, здесь я вас покину.

Мартин остановил автомобиль и вышел на улицу. Вильгельм пересел за руль, я устроилась рядом с ним. Мартин попрощался, перекрестил машину и направился в сторону виднеющихся вдалеке домиков.

— Поклон Тамаре! — крикнул вслед Вильгельм.

Стоило нам тронуться с места, пейзаж за окном сменился. Дорога стала ухабистой, за окном снова была зима, а с неба срывалась мелкая морось — то ли дождь, то ли снег. Мы ехали по тихой улочке мимо двух-трёхэтажных домов за высокими заборами.

— Что это?

— Коттеджный посёлок на окраине Ранова, — ответил Вильгельм. — Скоро будем дома.

Минут через десять муж остановил машину в «спальном» районе. Я окинула взглядом симпатичный дворик. Две пятиэтажки напротив друг друга. Большая детская площадка. Справа — стадион, слева — гаражи. Рядом с площадкой натянуты бельевые верёвки. Около подъездов разбиты клумбы. Неужели такие вот тихие дворы ещё остались в больших городах?

— Как тут спокойно…

— Нравится? — тепло улыбнулся Вильгельм. — Мы живём на третьем этаже.

Квартира оказалась двухкомнатной. Здесь стоял лёгкий запах свежесделанного ремонта — штукатурки или побелки, краски, клея. Чистота и порядок такие, что даже аккуратистка Лили не смогла бы ни к чему придраться. Расположение комнат оказалось почти такое же, как в квартире Герберта и Лили.

— Нам сюда, — Вильгельм толкнул первую дверь.

Мы вошли в маленькую комнатку со стандартным набором мебели. На древнем письменном столе красовался дорогой компьютер. Узкий потёртый диван почти наверняка жёсткий и неудобный. Я улыбнулась. Знакомая обстановка. Как будто мы снова попали в съёмную квартирку в Марске.

— Отдыхай, располагайся, я соображу что-нибудь на завтрак, — муж собирался выйти из комнаты, но я удержала его.

Поцелуй был долгим, то нежным, то сумасшедше-страстным.

Вильгельм мягко отстранился.

— Ты действительно жила с Гербертом добровольно? — тихо спросил он.

— Да, — я опустила голову, но тут же вновь взглянула на мужа. — Я хочу быть с тобой. Разве я не могу дать тебе то, что отдавала Герберту? Я люблю тебя, нам будет хорошо вместе, — я прижалась к нему. — Не будет больше никаких стеснений, никакой боли…

Вильгельм снова отстранился. Он нахмурился, всё ещё продолжая обнимать меня.

— Не сейчас, — сказал муж.

— Почему? Ты брезгуешь прикасаться ко мне после него? — я почувствовала, что вот-вот сорвусь на истерику.

В горле стоял комок, слёзы застилали глаза. Надо срочно куда-то выйти и успокоиться.

— Синичка, ты что, плачешь? Девочка моя, ты всё не так поняла. Прости меня, пожалуйста. Ну как ты могла подумать?..

— А что я должна думать, когда ты от меня отшатываешься? — всхлипнула я. — Если так и есть — просто скажи. Я не буду тебе надоедать. Могу найти работу и жить отдельно, если хочешь.

— Что ты говоришь? Куда ты собралась? Как ты вообще до такого додумалась?

Муж что-то говорил, но любимой меня не называл. Обычно так успокаивают чужого капризного ребёнка — мягко, но без особых эмоций. Мне казалось, что сердце разорвётся от боли. Только Вильгельму об этом знать не нужно, он и так переживает.

Наши счастливые дни невозможно вернуть. Герб и Лили сразу всё поняли. Не зря Лили говорила, чтобы я обязательно вышла на связь сегодня до вечера и завтра утром. Сейчас всё закончится. Остался один формальный вопрос, и ответ на него я уже знаю.

— Ты забрал меня оттуда только из чувства долга?

— Конечно, нет, моя радость, — Вильгельм впервые за день улыбнулся знакомой открытой улыбкой. — Я люблю тебя. Просто сейчас мы не одни в квартире. В соседней комнате засел мой напарник и слышит каждое наше движение, не говоря уже о словах. Мальчишка ещё не привык к обычному миру. Он воспитывался у святого Грааля, это сын моего покойного друга. Подозреваю, что парень боится тебя до паники, поэтому, когда мы пришли, он не вышел из комнаты. Но минуту назад молодой человек выдал своё присутствие неосторожным хмыканьем. Эдик, я, признаться, не ожидал от тебя такого интереса к моей личной жизни.

Господи, какое облегчение! Муж меня любит! Вильгельм отстранялся от меня только из-за не в меру любопытного напарника.

Хлопнула дверь соседней комнаты, и из коридора донёсся чуть насмешливый бас:

— Вадим Игоревич, я тоже не ожидал, что ты займёшься своей личной жизнью, едва войдя в квартиру. Не вышел я сразу потому, что не хотел смущать твою жену. Я сейчас уйду, чтобы не мешать, и вернусь к вечеру. Наверно, нам стоит поменяться комнатами, моя больше подойдёт для твоей семейной жизни. Переезд доверяю тебе.

— Раз уж ты так осмелел, если не сказать обнаглел, то зайди, познакомлю, — прищурился Вильгельм.

— Мне показалось, девушка хочет остаться с тобой наедине. Потом познакомимся.

Обладатель баса чем-то зашуршал.

— Синичка, он отважен сверх меры, силён в бою, но несколько неотёсан, — прокомментировал муж. —