Таинственный дом на улице Роз - Элиана Никитина

Эрик, будто подслушав эти мысли, буквально завалил меня вопросами (зверея на глазах от каждого моего «не знаю»). Мои ментальные щиты осыпались один за другим под натиском его силы, при помощи которой этот человек пытался добиться от меня правды, пока в какой-то момент он просто не бросился вон из комнаты, оставив с дикой головной болью и без единого ментального щита.

Допрос закончился. Вот только я не испытывал иллюзий относительно того, что он же останется и единственным. Нужно воспользоваться этой передышкой, потому как дальше вряд ли будет легче.

Глава 38

Татьяна Велесова

Мой второй день в новом мире начался на рассвете, однако несмотря на столь ранний час и подъём затемно, чувствовала я себя вполне приемлемо.

В этом мире не было ни интернета, ни телевидения, за которыми можно было бы провести время до наступления ночи, а масляные лампы, как, собственно, и свечи, которые тут являлись единственным источником освещения, местные предпочитали экономить. Поэтому, как только за окном темнело, все просто ложились спать.

Пришлось лечь вместе со всеми и мне. Хотя, в свете того, что за ужином я познакомилась с невероятно общительной шестнадцатилетней дочерью хозяина дома, которая принялась засыпать меня вопросами о житье-бытье в волшебном доме, столь ранний отход ко сну стал спасением.

Девушку родители отправили к себе, а мне постелили на печи, где оказалось на удивление удобно спать. Так, что когда явилась супруга хозяина дома и разбудила (бурча о завтраке на столе), мне даже стало жаль покидать своё тёплое спальное место.

Жаль, но всё-таки пришлось. А после того, как оделась в свою единственную одежду, перекусила парой вкусных домашних булок и стаканом тёплого молока, староста отвёл меня туда, откуда должны были отправиться гружёные товарами телеги торговцев, о которых вчера шла речь.

— Гант, Фирс, приветствую! — шагнул Орт к дядькам, стоящим возле повозок, в которые шустрые деревенские парни стаскивали тюки с грузом.

Я же подходить к мужчинам вот так сразу не стала. Решила дождаться, пока Орт договорится о моём проезде со своими. А пока ждала, принялась с интересом рассматривать пятерых девушек, о которых также упоминал староста. И весьма удивилась тому, что они выглядели так, словно ехали не на работу устраиваться, а на конкурс красоты. В волосы деревенские красавицы вплели цветы и нити мелкого речного жемчуга, а их платья были явно новыми, ни разу не надёванными. Они стояли, шепчась о чём-то между собой, и нет-нет да бросали в мою сторону заинтересованные взгляды.

— Татьяна, подойди! — окликнул меня местный староста, по-видимому, завершив переговоры с торговцами, и я поспешила на его зов.

— Я договорился, что тебя довезут до Искристого, — продолжил Орт, стоило только мне к нему приблизиться. — Знакомься со своими попутчиками: Гантом и Фирсом.

— Здравствуйте, почтенные! — чуть поклонилась я, приветствуя двоих мужиков в такой же, как и староста, домотканой одежде.

Оба были примерно того же возраста, что и он сам. И уставились в ответ на меня с неменьшим интересом, чем ранее топчущиеся неподалёку девушки. И куда только прежняя индифферентность делась, с которой деревенские ранее встретили моё появление?

— Здравствуй-здравствуй, молодая госпожа! — произнёс тот из торговцев, которого Орт представил первым.

— Приветствую! — буркнул второй, неодобрительно покосившись на мои штаны, но от комментариев воздержался.

— Ты поедешь в повозке вместе с другими девушками, — сообщил мне староста, а затем уточнил, махнув на самую последнюю из телег: «Вон на той!»

— Можешь уже в неё садиться, — разрешил Гант, — мы почти закончили грузиться и совсем скоро поедем.

Я кивнула, прекрасно поняв намёк не мозолить более глаз. Отошла к указанной повозке и задумалась куда сесть: подальше, где во время хода качать наверняка будет меньше, или устроиться с самого края, дабы если что по пути произойдёт нехорошее да непредвиденное, была возможность быстренько унести ноги?

Решить эту дилемму, впрочем, не успела. Помешала одна из девушек, что недавно болтали в сторонке.

— Что, ты тоже решила податься к оборотням и заработать денег на безбедную жизнь? Я, кстати, Берта, а ты?

— Таня, — сообщила, забираясь в телегу и устраиваясь поближе к «выходу».

Новая знакомая последовала за мной, а после, поглядев на нас, подтянулись и остальные девушки. Расселись, назвав мне свои имена, и возобновили явно прерванный разговор.

— Вот было бы здорово попасть в дом к кому-нибудь из свободных мужчин двуликих! — произнесла, гордо выпятив вперёд пышную грудь, русоволосая девушка, что представилась Ганной. — Уж я бы показала им, какой должна быть хозяйка в доме! А то их лисицы вертихвостки и к печи-то наверняка не знают с какого бока подойти: не то, что вкусную да сытную еду для мужика приготовить.

— Ну да, — насмешливо фыркнула в ответ другая из деревенских красавиц, — а ты прямо одна такая умелица и в Искристом тебя все неженатые двуликие ждут с распростёртыми объятиями!

— Может и ждут! Тебе-то, Ида, откуда об этом знать? Я ведь, помимо умений, ещё и ликом, и статью хороша. Не то, что ты? Тебе-то, мышь худосочная, только и останется, что пойти в какую-нибудь семью оборотней да быть у них на побегушках. Кто на такую позарится-то?

Ту, которую звали Идой, зло зашипела и, судя по сжавшимся кулакам, приготовилась учинить расправу над обидчицей, но во вспыхнувшую ссору вмешалась третья из девушек. Та самая, которая первой подошла ко мне познакомиться.

— Немедленно прекратите! — произнесла она, строго посмотрев на обеих товарок. — Я уверена, что все из нас смогут найти своё место у двуликих, а будет ли оно под тёплым боком у одного из них или на общей кухне какой-нибудь большой семьи, каждая для себя решит сама. Здесь отнюдь не все, как ты, Ганна, жаждут стать постельным развлечением. И я, и Ида в первую очередь хотим помочь своим семьям и едем именно работать.

— Так и работайте, кто же вас отговаривает-то? — пожала плечами фигуристая особа, которая жаждала попасть в дом к свободному оборотню и обратить его внимание на себя. — Я как бы тоже бездельничать не собираюсь, но и не вижу ничего плохого, чтобы попытаться устроить свою жизнь в Искристом. Не хочу обратно в деревню, коров доить!

Я прикусила губу, в попытке сдержать насмешливое хмыканье, а потом и вовсе прикрыла глаза, дабы меня не подумали втянуть в столь увлекательную беседу. И, видимо, в какой-то момент задремала, потому что даже не почувствовала, как тронулась с места телега. А очнулась только тогда, когда над головой прокатилось зычное:

— Привал!

Резко распахнула глаза, осмотрелась и увидела просторную поляну у широкой