Попал – не пропал. Книга 5 - Ринат Камильевич Назипов

партии по пятому пятилетнему плану развития СССР. Первый день Съезда закончился выступлением Андреева с предложением внести в Устав Партии изменения и переименовать её в Коммунистическую Партию Советского Союза — КПСС. На этом первый день Съезда закончился. На второй день были запланированы всего три выступления — Берия, с докладом по внешнеполитической обстановке, в котором он заявил о приверженности СССР к мирному сосуществованию, несмотря на угрозы ядерного удара со стороны капиталистических стран. В адрес руководства США было высказано предупреждение о недопустимости политики ядерного шантажа. Опять Андреев с более подробным докладом о переименовании ВКП(б) в КПСС и о упразднении Политбюро ЦК ВКП (б), а вместо него образовании Президиума ЦК КПСС. По-моему, никто из присутствующих так и не понял, что это означает и восприняли это как простое переименование, а по факту, это означало, что Партия лишается органа, непосредственно руководящего всей страной, и ей создается орган, который руководит только Партией, да и то только в перерывах между пленумами ЦК. Перед самым перерывом на обед, выступление Сталина с «Особым докладом». После обеда запланированы прения по последнему докладу. Впрочем, прения запланированы и на следующие два дня, видать, Сталин ждёт яростной схватки, раз столько времени отведено под споры. Оставшиеся три дня будут заполнены докладами других делегатов. Другими, но не Павлова. Вечером первого дня Съезда в гостиничный номер Ильича наведался личный помощник Сталина — Поскрёбышев и сообщил, что «товарищ Сталин планирует в ходе своего доклада дать слово» и Павлову. Вот это был шок, не только у Ильича, но и у меня. Такое в истории было впервые, когда докладчик прерывает своё выступление, чтобы дать слово ещё кому-то.

Второй день Съезда начался тихо и мирно. Делегаты заслушали доклад Берия, и, как говорится, «всецело его поддержали». Точно так же прошёл и доклад Андреева. А затем пришло время Иосифа Виссарионовича. И, я вам скажу, напрасно кто-то искал в нём следы недавней болезни, это снова был жёсткий и уверенный в себе руководитель огромного государства. В начале своего выступления Сталин, как и полагается, пропел дифирамбы Партии и народу, а затем… затем был всеобщий шок. Мало того, что Сталин напрямую обвинил нескольких высокопоставленных партийных функционеров в троцкизме и измене, так он ещё и обрушился с критикой на Молотова, Микояна, Ворошилова и нескольких других видных партийных деятелей. И всё это с фактами и неопровержимыми доказательствами. Так он ещё и высказался о важности своевременного обновления ЦК КПСС. По его мнению, старые большевики должны передать эстафету молодым. Простая механическая замена ничего не даст. Молодой специалист должен вырасти до уровня политического деятеля, а для этого нужен не один год. Процесс его становления должен идти в ходе повседневной работы. При этом он отдельно подчеркнул, что в этом вопросе нетерпимы «семейственность» и «протекционизм». Тем самым, буквально, обрубив деткам партийных функционеров к кормушке. Далее, Сталин особо подчеркнул, что пришла пора пересмотреть роль партии в системе управления страной. Пора провести управленческую реформу, которая заключается в перераспределении власти от партийных органов Совету народных депутатов СССР. Кстати, и напомнил, что основным лозунгом Революции было «Вся власть Советам», а не Партии, да и «по Конституции страны… высшей властью является Верховный совет, а по существу, всю полноту государственной власти имеем мы». По его мнению, партии нужно оставить два вопроса — пропаганду и кадры. Конкретные проблемы на уровне министерств должны решать специалисты. И руководить ими должен Совет министров СССР. В этой связи он заявил, что следует «провести перестройку и отдать всю полноту власти всему народу Советского Союза, передать власть Верховном у Совету СССР». Тут Сталин плавно перешёл на национальную политику, упомянул и Ленина а потом заявил, что «советский народ как общность полностью состоялся, что только подтвердилось в войну и первые послевоенные годы» и пора, наконец-то, перейти от «национальных квартир» к иному административно-территориальному делению, тут же предложив сформировать десять «административно-территориальных округов» и да отдельных, «особых округа», на территории прибалтийских республик и западной Украины. Зал безмолвствовал, зал переваривал услышанное. А Сталин не успокаивался и продолжал. Вспомнив и НЭП и то, что именно он помог преодолеть первые, самые тяжёлые годы становления Советской Власти, вспомнил и о том, что ещё «в феврале 1931 года литейщиками Невского машиностроительного завода была создана первая хозрасчетная бригада. На Киевском машиностроительном заводе имени В. И. Ленина к 1 июля 1930 года работало 128 хозрасчетных бригад. А к 1 апреля 1932 года более трети рабочих в важных отраслях промышленности состояли в них». А также о том, что ещё в 1930 году: «… на заводе имени Сталина в ходе обсуждения встречного плана было предложено перейти от штучного выпуска мелких турбин к серийному производству крупных. Рабочие Московского индустриального завода предложили провести специализацию между ними и Сестрорецким, Тульским и Златоустовским заводами, которые до этого выпускали одни и те же типоразмеры инструментов едва ли не по всей их гамме». А это говорит отом, что трудовые коллективы уже готовы брать на себя ответственность, понимают всю её полноту. И вот тут-то Сталин и предоставил слово Павлову, как он выразился, «примеру социально-политической зрелости».

Ильич выступил ярко, настолько ярко, что первые пару минут после его доклада, с цифрами, примерами, именами и прочим, зал просто «поймал тишину». А потом грянул гром, гром, даже не аплодисментов, а оваций. А затем было завершение выступления Сталина, которое, в общей сложности, продлилось более трёх часов. И в котором он особо отметил, что данный вопрос следовало решать продуманным способом. Сталин заявил о необходимости освобождения партийных организаций от хозяйственной работы по мере вызревания предпосылок. Также речь шла о том, что хозяйственные органы должны быть полностью укомплектованы работниками, способными, по словам Сталина, «выполнять возложенные на них задачи». Иосиф Виссарионович обращал внимание на то, что речь ни в коем случае не может идти и о том, чтобы партийные структуры отошли «от хозяйственной работы и хозяйственного руководства». То есть, планируется не передача всех функций хозяйственным структурам и освобождение их от государственного контроля. Вопрос стоит о руководстве партией экономикой через соответствующие структуры, а не помимо них. Ну и, разумеется, о повышении самостоятельности трудовых коллективов в рамках сохранявшейся системы государственного планирования развития экономики. Таким образом, Сталин проявил себя как сторонника сохранения общегосударственной системы планирования экономического развития, с одной стороны, и повышения, в рамках плановой системы, самостоятельности трудовых коллективов, с другой стороны.

В итоге, после выступления Сталина на обсуждение делегатов Съезда было выдвинуто несколько основных вопросов. Первый, о постепенной, в