Миры Доставки 1-14 - Юрий Иванович

Тогда как все три товарища шли по коридорам городка замыкающими, и вели беседу по поводу последних изменений в этом научно-исследовательском военизированном центре.

За три с половиной месяца, разделяющие обе практики, в джунглях по идее какого-то умного военачальника, организовали бесчисленное множество небольших, но отлично укреплённых и неплохо замаскированных от дикого зверья бункеров подскока. В самых стратегических, и более, менее доступных местах подземелий, в этих бункерах теперь находился небольшой запас продовольствия, запасные баллоны с кислородом и куча всевозможных огнестрельных боеприпасов. Благо этого добра на каждом корабле доставляли на Хаитан с запасом и оно до того бесполезно занимало стратегические склады самого городка. Эта сеть густо дополнила те несколько десятков постоянных лабораторий в которых вообще порой по месяцам жили готовые немного рискнуть химики, биологи и ботаники. Хотя как такового риска в этих хорошо оборудованных опорных и жилых точек никакого не было. Отряд привёл исследователей в самый благоприятный и спокойный момент. И точно так же в определённый срок вывел. Ни жертв. Ни беспокойства. Зато наблюдения через прозрачнее экраны велись чуть ни непосредственно. А вот теперь ещё и многочисленные бункеры с оружием добавились. Причём в каждом пятом из них находились краберные маяки и переносной медицинский комплекс.

Видимо эпопея «прохода» десятка молодых курсантов заставила кое-кого солидно задуматься над безопасностью и выделить надлежащие средства и людей.

Довольно много и интенсивно учёные потрудились и над выяснением загадки той самой черноты, которая вдруг выплеснулась из неведомых глубин в две долины Беличьего ручья. Ещё при первой практике туда регулярно наведывались ежедневные экспедиции, собирающие пробы и проводящие скрупулёзные анализы. Но тогда ни о какой разгадке этого явления и речи не шло. Некоторые свои секреты Хаитан и за сорок лет не раскрыл.

Но уже чуть ли не на второй день этой практики, друзья навестили как Пабло, так и выздоровевшего Влада и поинтересовались чёрной субстанцией. Интересно всё-таки, а вдруг чего интересного и эпохального отыскали. Но знакомые исследователи, встретившие боевых друзей словно родных, на то время ещё не готовы были дать окончательные ответы. Просто пообщались, да обменялись новостями, а напоследок Пабло сказал:

— Ребята! Приходите утром двенадцатого числа. Сразу после завтрака. Мне кажется, все результаты к тому сроку и поспеют. Заодно и название новое этого вещества обсудим.

— А что, "чёрная тля" не подошла? — удивился тогда Бровер.

— К сожалению. Но право выбора до сих пор остаётся за вами.

— А почему не подошло?

— Ну не будешь же ты всех позвоночных называть «костяками» лишь по той причине, что после смерти и тления от них остаются только одни кости? Вот и здесь найденная нами чернота — это лишь остаточный продукт разложения и преобразования чего-то совершенно иного. Мы ещё пока с этим не встречались совершенно. Сейчас исследуемый материал находится в автоклавах, вызревает, и как раз накануне двенадцатого июня мы намечаем получить дочерний, натуральный экземпляр. Вот тогда и посмотрим, на что это будет похоже.

Так что желание посмотреть, а потом и придумать новое название для "чёрной тли", имелось у каждого парня или девушки отделения

В огромной лаборатории визитёров встретили не только их старые приятели по подземным приключениям, но и с десяток их возбуждённых, озабоченных горячкой эксперимента коллег. Вернее просто обозначили встречу приветственными взмахами рук или короткими восклицаниями. В такие моменты военным, пусть и отчаянным, храбрым медалистам крутиться под ногами не следовало, поэтому они просто четверть часа стояли под самой стеночкой у двери и просто наблюдали. И только потом подошедший Влад стал давать объяснения:

— Уф! Всю ночь на ногах! Но теперь можно с уверенностью сказать, что «роды» приняли.

— Что за зверюшка родилась?

— Или мушка?

— Или мамонт? — посыпались вопросы.

— Вам решать, — развёл руками улыбающийся. — Идёте за мной, только со всей возможной осторожностью.

И он под стенкой, стараясь не мешать коллегам, провёл делегацию к нескольким огромным ваннам, утопленным в полу. В первой все увидели уже знакомую черноту.

— Здесь образовавшееся вещество проело последовательно два уровня защиты и в целях безопасности пришлось его уничтожить жёстким излучением.

Во второй ванне белела какая-то леденистая масса, застывшая во все стороны кривыми, покосившимися и обвисшими дугами сосульками.

— Здесь мы немного перестарались с вакуумом и абсолютным космическим холодом, — продолжал давать объяснения Влад. — Хотя и эти ледышки уже исследуются самым интенсивным образом.

Ну а в третьей ванне, ограждённая от стенок тонким слоем космического вакуума, колыхалась ярко-фиолетовая, искрящаяся масса густого тумана. Настолько густого и ощутимого визуально по плотности, что ближе всех к нему стоящая Клеопатра восхищённо воскликнула:

— Как красиво! Словно звёздный планктон!

— Да нет, скорей на вареного кальмара смахивает, — высказался Бровер.

А Гарольд вообще усмотрел нечто общепитовское:

— Обычный ягодный кисель.

Все остальные курсанты тоже шумно высказали свои мнения, но Влад с интересом ждал окончательного вердикта от Тантоитана. Парень долго раздумывать не стал:

— В самом деле, очень похоже на планктон.

— Ха! Кто бы сомневался! — буркнул вполголоса Роман и с подначкой ткнул своего большого друга под бок: — Зря ты распинался по поводу киселя, мог сразу просто стоять и тупо кивать головой.

Тогда как исследователь удовлетворённо пошевелил бровями:

— Очень, очень подходит, — и громко воскликнул: — Господа, минуточку внимания! Появилось официальное имя у нашего опытного образца, которого мы вот уже четыре месяца тривиально называем «продуктом». Отныне — это планктон. Можно с приставкой «звёздный». Правда, красиво звучит?

Пока все его коллеги выражали одобрение, Бровер продолжал ворчать:

— А можно и с прибавлением имени: звёздный планктон Клеопатры.

— Но тогда получится, что он как бы часть её тела? — глубокомысленно стал уточнять Гарри.

Само собой, что девушка не хотела, чтобы планктону присваивали её имя. Иначе получалось несколько двусмысленно. Поэтому она фыркнула, показала товарищу кулак, а потом добавила:

— Нет уж, пусть это