Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

этом я лениво размышлял, лежа в постели. На часах было уже одиннадцать утра, но вставать не хотелось. Неизвестно сколько бы так еще провалялся, рассусоливая приятные и не слишком приятные воспоминания, но тут зазвонил телефон.

— Вставай, поднимайся рабочий народ! — раздался в трубке знакомый каркающий голос. — Его, понимаешь, ждут великие дела, а он дрыхнет.

— Не дрыхну, — вяло возразил, — просто слабость какая-то.

— Меньше надо бухать и за бабами волочиться. Мир кто будет спасать? Пушкин?

— Да ладно, ты же знаешь, что ни опьянение, ни похмелье не переносятся при прыжке.

— Конечно, — согласился Жорж, — равно как и болезни, травмы и раны, главное до портала успеть добежать, ведь организм, по сути, каждый раз создается заново. Короче, собирай свою старую жопу в горсть и через полчаса подваливай во вчерашний сквер. Надо перетереть пару тем и гостинцы для тебя есть.

Я поморщился от его жаргона.

— А может тебе просто подойти ко мне? Что мы как шпионы по скверам тыримся?

— Дурак что ли? Мне возле твоего портала долго находиться нельзя.

— Почему? — удивился я.

— Почему, почему… по кочану! Нельзя и все.

* * *

Мы сидели на летней веранде кофе «Пирагофф». Перед Жоржем стояла запотевшая кружка с холодным пивом. Я с утра пить не захотел, ограничившись минералкой. На тарелках у нас по осетинскому пирогу.

— Ну, рассказывай, как успехи за текущий период? — спросил коллега, любовно прихлебывая янтарный напиток.

— Успехи, так себе, — честно признался я, — осваивал ИКР, налаживал канал для сбыта шмотья. Еще окучиваю одну девицу, имеющую выход на местную торговую мафию.

— Кто такая? — заинтересовался Жорж.

— Дочь директора гостиницы «Золотая долина».

— Хорошая тема! Чем могу помочь?

— Да там возле этой девицы, неприятный один тип трется, пытался натравить на меня бандюков. Если бы не ИКР не знаю, чем бы дело кончилось.

— А вот, кстати, первый подарочек, — он выложил на стол небольшую плоскую сумку. — Открой.

Я расстегнул молнию. В сумке, прихваченные ремешками, лежали, игрушечного вида черный пистолетик и несколько прямоугольных коробочек и округлых капсул черного же цвета.

— Парализатор, — прокомментировал Жора, — к нему четыре обоймы, по двадцать игл и четыре же баллона со сжатым аргоном. Все изготовлено из суперарамида, иглы керамические с ядом кураре, не единой металлической детали. Проходит все проверки в аэропортах и так далее. Один выстрел — одна тушка. Так же реализован механизм самоподрыва. Видишь сзади ярлычок торчит? Дергаешь за него, вытягивается ленточка, замедление пять секунд, тут главное рядом не стоять — в баллоне четыреста атмосфер — ебнет не хило. А насчет этого типа… если надо на глушняк завалить — без проблем — три-четыре иглы и уже не проснется. Только иглы собрать не забудь, чтоб вопросов не возникло.

— Да бог с тобой… не дорос я еще как-то до смертоубийства.

— Ну, тогда ментов на него натрави, чего, казалось бы, проще. Подкинь доллары в вентиляцию, — Жорж закхехал ржавым своим смехом.

— Где их взять-то доллары?

— Ну, или рубли фальшивые… в смысле, настоящие, но поздних серий. Купи у бонистов пачку чертвертных, их до хера выкинули в девяносто втором. Оприходуют твоего дружка за милую душу, лет десять никому не помешает. Кстати, что с документами?

— Работаю. Хочу купить у аборигенов паспорт. Мне его перерисуют, будет как настоящий.

Жорж шумно дохлебал свое пиво и помахал официантке.

— Мадмуазель, прошу повторить! — повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза, так что у меня мурашки пошли по коже. — Ну что, брат Феликс, пора подняться над суетой и подумать о дальнейших планах, а то наши зеленые друзья интересуются. Не торопят, но просят определиться. И мы должны прислушаться к рекомендации, а то возьмут, да прикроют проект. Ты ведь этого не хочешь? По глазам вижу, что не хочешь. А я тем более. Догнивать остаток жизни в сырых казематах — сам понимаешь, перспективка так себе. Так что думаешь, в этой связи?

— Что думаю… я тут почитал всякое разное. Для начала, что мы имеем? Имеем мы следующее: закостенелую систему верховной власти, которую Брежнев завязал на себя. За восемь лет старый интриган ухитрился сделал так, что самостоятельности в принятии решений не было ни у кого. Каждый член Политбюро, каждый кандидат в члены и каждый секретарь ЦК имеют свое узкое направление и ничего не могут решить между собой, только через генсека. Учитывая опыт свержения Хрущева, в котором он сам принимал активное участие, Леня исключил всякую возможность сговора. Андропов, одиночка без корней и связей в партаппарате, всем обязан и всецело лоялен генсеку. К тому же его пасут брежневские кроты. Косыгин его не любит, Шелепин, по понятным причинам, ненавидит. Суслов и Кириленко, как бывшие начальники, презирают. Один Леня его надежда и опора, а вместе они основа могущества друг друга, оттого и просидели бок о бок столько лет. Это потом Юрий Владимирович, совместно с Устиновым и Громыко набрал столько силы, что его и сам Брежнев стал побаиваться и решил убрать. Но это совсем другая история, а пока он верный брежневский пес и крайне заинтересован в его правлении, потому что любой другой пришедший на главный пост, от Юры тут же избавится, а занять самому пока силенок не хватает, он ведь еще даже не член Политбюро.

Таким образом, при существующем положении дел, никакими дворцовыми переворотами Леню не свергнуть.

Отсюда второй вывод: пока Брежнев у власти, устанавливать какие-либо контакты с Андроповым, и кем-либо другим из Политбюро, можно, но ждать перемен бессмысленно. Никто не рыпнется в одиночку — побоится. Отступить от линии партии — крайне опасное дело.

Таким образом, мы имеем генсека, который со своими обязанностями не справляется чем дальше, тем больше, но отстранить его никакими законными или квазизаконными методами не представляется возможным.

Теоретически можно попытаться убедить его уйти добровольно. С ноября семьдесят второго, состояние Лени непрерывно ухудшалось. Есть данные, что он уже тогда хотел уйти в отставку, а своим приемником сделать Щербицкого, но Андропов уговорил того отказаться от предложения. С учетом того, что Юрий Владимирович любого сможет «уговорить», добровольная отставка представляется делом сугубо теоретическим и практического воплощения иметь не будет.

— Ты что же предлагаешь завалить Ильича? — заржал Жорж. — Прикольно! Хочешь, я дам тебе ПТУР, шмальнешь по членовозу. Не хочешь? Ну, есть еще вариант со снайперской винтовкой. Крупнокалиберной, с корректируемыми пулями. С двух километров кладет в десяточку. Станет он в Завидово по кабанам шмалять, а ты ему в ответку гостинец. Здорово я придумал?

— Шутки шутишь?

— Есть немножко. Но ты не отлынивай, тоже думай. Размышляй!

— Я и размышляю… устраивать