Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

— Ну, как обычно. Суешь в чашку или в заварник. Просто и чаинки не плавают.

— Интересно, — сказала она, — и чайник у тебя интересный (посмотрелась в полированную нержавейку), и сам ты интересный. А я вот не интересная.

— Чо это ты неинтересная? — удивился я такому повороту мыслей.

— Потому что, я не нашла себя. Я никто и звать меня никак. Не рыба, не мясо. Так мамка говорит.

— Почему она так говорит?

— Потому что не хочу поступать в педагогический. Как посмотрю на своих одноклассников. И что, всю жизнь с такими балбесами нянчиться? Нафиг-нафиг!

— А надо обязательно в педагогический?

— А куда? — Женька слопала еще одну конфету. — В технический у меня ума не хватит. А значит я могу остаться вообще без высшего образования и не принести пользу обществу.

Как все сложно, подумалось мне. Я вот в прошлой жизни три образования получил и до доктора наук дорос. А много ли принес пользы обществу? Может быть, теперь получится? А вслух сказал:

— Ерунду твоя мама говорит, извини конечно. Не надо тебе себя искать. Ты уже есть. Умная, молодая, красивая…

— Красивая, значит? — ухватилась она за последнее определение. — Феликс, я тебе нравлюсь?

— Конечно нравишься! Ты вон какая!..

— Какая?

— Такая… ух! Был бы я помоложе!..

— Помоложе? — она засмеялась. — Тебе сколько лет? Двадцать?

— Двадцать один, — знала бы она сколько мне на самом деле.

— Ну да, пенсионер, почти! Прикалываешься? На пять лет старше — это много?

Не нравился мне её откровенный взгляд. Тут, кстати, закипел чайник. Я снял его с плиты.

— Давай, я тебе чайку налью? А сам, пожалуй, пивка выпью… жарко.

— Я тоже пива хочу! — возмутилась Женька и в возмущении слопала конфету.

— Мелкая еще, алкоголь пить.

— Мы с девками бражку пьем, — доверительно сообщила она. — У Ирки Шевелевой предок брагу ставит двадцатилитровыми бутылями. Она у него тырит. Когда литр, когда полтора отольет. Мы впятером соберемся и в зюзю!

Я представил это «в зюзю».

— Может ты еще и куришь?

Не-е! — Женька замотала головой. — Вонь эту, терпеть ненавижу!

— Смотри мне! — погрозил ей пальцем, с притворной строгостью — от бездуховности до грехопадения, один шаг. Ладно, уж, надеюсь партия и комсомол меня не осудят, за спаивание малолетних, — полез в холодильник и достал две банки «Бад». У Женьки глаза на лоб полезли.

— Это что? Пиво? Обалдеть! — она крутила мигом запотевшую банку в руках. — А как его открывать?

Я показал. Банка щелкнула. Мы сделали по глотку. Не похоже было, что Женьке пиво понравилось, но она мужественно глотнула ещё и ещё. Лицо у нее стало серьезное и решительное, словно долго собиралась, что-то сказать и наконец, собралась.

— Феликс, — сказала она, — я тебя люблю…

Я поперхнулся пивом и закашлялся.

Девушка поставила банку на стол и перескочив ко мне на колени, похлопала ладошкой по спине. А когда закончил кашлять, обняла за шею и впилась губами в мои. От неожиданности я ответил и с минуту мы ссосались. От Женьки пахло пивом и конфетами. Целоваться она не умела, больше кусалась. Потом внезапно отстранилась, глядя мне в лицо. Глаза у нее были яркие, а губы бледные большие и нежные.

— Феликс, я наверно, без тебя жить не смогу… — с горечью констатировала она.

— Это неправильно! — возразил я, поражаясь, как глухо звучит мой голос.

— Что неправильно?

— Всё неправильно! Я взрослый мужик, а ты маленькая девочка, какая может быть любовь?

К стыду, сказать, от близости её горячего тельца у меня неудержимо встал, а правую, свободную от пива руку, обнаружил машинально тискающей девичью грудку. Руку я немедленно убрал, а вот член, мерзавец такой, опускаться не хотел. Женька почувствовала. Шустро сунув ладошку под попу, нащупала его и хихикнула.

— Маленькая, говоришь? А чего тогда, он такой большой?

— Ну-ка, прекрати! — преодолевая сопротивление, столкнул её с колен. Жадно глотнул пиво — меня била дрожь.

Она не ушла. Стояла надо мной с видом попранной женственности. Потом заплакала, прикусив губу и неотрывно глядя на меня. Не выношу женских слез, а особенно девичьих.

Пришлось опять усадить её на колени, гладить плечико, целовать в мокрую соленую щечку.

— Ну, какая любовь, Женечка? Я же тебе говорил: у меня есть невеста, я скоро уеду из Обнорска…

— Ну, пока же не уехал! — упрямо возразила она. — А я тебя сейчас люблю! Хочешь на руке погадаю? — как всегда неожиданно сменила тему. — Меня Златка-цыганка научила, она в нашу школу ходит, — не дожидаясь ответа, взяла мою ладонь, развернула вверх.

— Вот, линия жизни у тебя длинная — жить будешь долго. Линия ума — тоже. Умный. А вот они пересекаются и дальше идут вместе. Значит, умом ты своим пользуешься по жизни! А бугры под пальцами — признак таланта. Вон они у тебя, какие выпуклые — талантливый!

Я засмеялся и погладил маленькую льстицу, своей талантливой ладонью по голове.

— Конфету хочешь?

— Хочу! — капризно заявила девчонка. — И не только конфету…

Не знаю, чем бы все кончилось, к счастью, за стенкой шумно заворочалась Женькина бабка.

— Ой, баб Фрося, кажись проснулась, — испугано сказала девушка и унеслась домой. Конфеты и чай, паразитка, не взяла. Я понял — осада будет продолжена. Девчачья любовь, сродни одержимости. Что ж мне с этим делать?

Глава 13

— Эх, брат Феликс, — сказал Жорж, — чую, поскользнешься ты на очередной звезде! Вот зачем надо было чпокать эту торгашку, да еще с использованием технических средств? Они ж там в Совке слаще морковки ничего не пробовали. После твоего траха крышу и сорвало. Она поди и оргазмов не испытывала в жизни. Не думаю, что эта мадемуазель про тебя забудет. Будет искать встречи. Но тебе самому лучше про нее забыть. Жалко, конечно, канал сбыта…

— Ты ж сам смеялся над трусельным бизнесом, — не удержался я, потроллить коллегу.

— Смеялся не смеялся, а деньги нелишние. А уж с соседкой-мокрощелкой, вообще зашквар.

— Я-то тут причем, сама влюбилась.

— Са-а-м-а!.. — презрительно протянул Жорж. — Подарки дарил? Речи сладкие говорил? Парень ты видный… был. Глаза у тебя большие и добрые, как у коня… Культурный. По их меркам — богатый. Много ли малявке надо, чтоб втюриться? То-то и оно. Не забывай и про коммерческий интерес. Гадом буду, если она тебе что-то такое не предложит!

— Ну, даже пусть и так. Но все равно, какая-то она… больно развязная, для своего возраста. На колени садится, целоваться лезет… за член хватается! Я ж помню — советские школьницы скромные были недотроги. Я свою первую, Наташку, месяц уламывал, чтоб дала. Жениться обещал! Но она все