Фантастика 2026-102 - Николай Петрович Марчук

знатного британского кузнеца спроворил себе искусную замену. Я не буду рассказывать подробностей, но сейчас он снова имеет потрясающий успех у дам, чего не было даже в пору его шкодливой юности! Так вот, господа! Мне жаль бедного короля Артура. Времена меняются, люди тоже. Рыцари округлого стола переметнулись к новому хозяину. Он больше платит и собирается подмять под себя всю страну. Да, пожалуй, и не только страну!

Друзья невольно переглянулись. У Яромира так и вертелось на языке имя Кощеева братца, но он смолчал, видя, что остальные богатыри, хоть и пыхтят, но молчат.

— От бедного доброго Артура все отвернулись! — продолжал граф. — С ним остался только повар, который варит ему гороховый суп. Изредка франкмасонский король посылает ему курицу, и то — инкогнито, чтобы не прознал… — тут Дракоша сделал таинственное лицо. — А все это сделал страшный колдун Мерлин!

— И что, ему нельзя набить морду, этому мерину? — не выдержал Яромир.

— Королю Артуру можно, — вздохнул граф. — Мерлину нельзя, зело хитер и могуч. А король ослабел умом, стал читать книжки, более того, сам написал изрядный труд.

— Стихи?! — тут же обрадовался Яромир.

— Увы! Это искусство, столь любимое рыцарством, ему недоступно. Он пошел по пути монахов и сочинил философский трактат «Закат Европы». Хорошо хоть догадался выпустить его под псевдонимом.

— А я пишу стихи! — тут же похвалился Яромир. — Хотите, прочту?

— Хочу! — неожиданно обрадовался Дракоша. — Наверное, про любовь?

— И про любовь тоже, — расцвел Яромир.

На лугу стоит теленок,

Куры ходят по двору.

Посиди со мной, миленок,

А не то с тоски помру.

Друзья тут же разразились восторженными возгласами и не сразу услышали какие-то странные, кашляющие звуки. Яромир первый понял, что что-то не так. Он во все глаза уставился на графа Дракошу. Бедный упырь всхлипывал, промакивая платком в горошек крупные желтые слезы. Наконец он громко высморкался и вздохнул:

— Не обращайте на меня внимания, господа! Эти удивительные стихи пробудили во мне былые чувства и несбыточные желания. Спасибо тебе, витязь, хоть я и не знаю твоего имени!

— Яромир, — сказал богатырь, у которого при виде плачущего вампира тоже защипало в носу. — А разве могут желания быть несбыточными?

— Еще как могут, — мрачно сказал граф. — Вы думаете, мне нравится быть вампиром и заниматься душегубством? Да, я сумел преодолеть позорную страсть, отказался от человеческой крови и перешел исключительно на мышей! Но, честно скажу, мне и мышей жалко. И вот, чтобы поддерживать авторитет, постоянно приходится лгать, хитрить, изворачиваться! Это низко, господа! Я — свой среди чужих, чужой среди своих, а все она, любовь!

Граф Дракоша встал, подошел к старинному буфету, похожему на боярский терем, открыл один из ящичков и вынул оттуда небольшую плоскую дощечку. На дощечке яркими сочными красками был нарисован портрет.

— Не правда ли, она прекрасна! — Он протянул портрет друзьям.

Яромир глянул, и челюсть его отвисла. С портрета на них смотрела Яга, развалив в глупой улыбке щербатую пасть.

Не искушенный в светском этикете богатырь уже раскрыл было рот, чтобы откровенно высказаться по поводу, прелестей незалежной Миледи, но Алеша Попович, вовремя пнул его ногой.

— Одна, но пламенная страсть! — произнес Дракоша трагическим голосом. — Все было готово к свадьбе, и если бы не предательский укус упыря… Мои враги рассчитали все. Они не предвидели только одного, что даже в таком жалком состоянии я останусь верен идеалам рыцарства и гуманизма! — Он вдохновенно поднял голову. Глаза вампира сверкнули грозным малиновым светом. Яромир поежился. Вид у «гуманиста» был страшен. Попадись такой душелюб в чистом поле, запросто можно ума лишиться. Эх, ему бы живой водички попить…

— И не надоело вам в упырях ходить? — сказал он. — Обернулись бы человеком, женились на своей э… невесте!

— Увы! — Граф повесил голову. — Боюсь, что это невозможно! Во всяком случае, прецеденты мне неизвестны.

Яромир пожал плечами:

— У нас в деревне, например, бывает, кого вурдалак и тяпнет. Не без этого. Ну а наш знахарь в пять минут такого поднимал на ноги. Это же просто! Берешь вурдалака, отрубаешь ему башку, а потом прыскаешь сначала мертвой водой, что бы все срослось правильно, а потом — живой. И все. Человек бегает, как новенький! Некоторых раз по пять кусали, и ничего, только крепче становились. Их потом никакаяхворь уже не брала!

За столом воцарилось удивленное молчание. Граф смотрел на Яромира, словно пытался прожечь его насквозь пламенным взглядом.

— Витязь! Надеюсь, ты не смеешься надо мной и твой рассказ не из тех баек, которыми любят потешить публику заезжие скоморохи!

— Все так и есть! — кивнул Яромир. — Разве такие вещи выдумаешь?

— А где вы брали живую воду? — не отставал Дракоша.

— Как где? У нас на околице небесный камень лежит, весь из железа, величиной с добрый терем. А в том камне щель, из нее вода бежит. Это и есть живая вода! Если кому там башку снесут по драке, так достаточно покропить, и человек снова живой. У нас из-за этой воды ни одного старика не осталось!

— Перемерли все? — ахнул Илья.

— Не. Как стариться начинает, так к камню бежит, чтобы воды насосаться. А возвращается уже пацан пацаном!

— Да… хорошая деревенька! — не выдержал Добрыня. — Надо бы к тебе наведаться!

— Ха-ха-ха! — развеселился Илья. — Решил требуху подлечить? Да тебе, Добрынюшка, только дубина поможет… и то не всякая!

Все это время граф Дракоша слушал рассказ с напряженным вниманием. Синюшное лицо упыря попеременно выражало то отчаяние, то надежду. Наконец он решился:

— А без мертвой воды обойтись нельзя? — спросил граф.

— Можно, — кивнул Яромир. — Тогда голову рубить не надо. Просто дать попить — и все.

— Так в чем же дело?

— Граф, вы же сами знаете. Ни одному упырю не хочется превращаться обратно в человека! Бомжуют себе потихоньку, ни забот, ни хлопот! Холод им не страшен, жара — тоже, сеять, пахать не надо. Гуляй — не хочу!

— А я хочу, чтобы были заботы и хлопоты! — решительно заявил граф. — Я обратно хочу! И, если вы мне поможете, каждому даю сундук золота!

Богатыри опешили. Первым дар речи обрел Илья. Он