Фантастика 2025-96 - Ким Савин

Корабли лежали в дрейфе в полумиле от острова. Команды отдыхали и готовились к ужину. Над палубами витал запах еды. Очень приятный, кстати. Все же кок у них был что надо.

Когда Александр узнал, что те женщины, которых он, грозно рыча, приказал списать на берег, вновь оказались с ними, не только опять в походе, но и расползлись на все три корабля, то, к собственному удивлению, отнесся к этому спокойно. В самом деле, не за борт же их выкидывать. А так – хотя бы с горячей пищей нет проблем. Ну и костоправу их, случись нужда, помогут, благо опыт уже есть. Александр даже не удивился, когда обнаружил в своей каюте малолетнюю рысь – зверюга явно решила облюбовать помещение для сна как самое спокойное место на корабле. Что же, пускай. Не мешает. Что, к слову, и неудивительно – лейтенант выматывался за день так, что еле-еле хватало сил добраться до койки. И времени возмущаться постояльцем тоже не было – ни минуты свободной!

Вот и сейчас Александр сидел на пороге своей каюты, в очередной раз чистя трофейный револьвер. Хорошее оружие, хотя и сложноватое. Поэтому и расположиться он предпочел снаружи – в каюте все же темновато, а здесь, как ни крути, полярный день. Рысенок валялся рядом на спине и перебирал лапами в воздухе, ловя какую-то ему одному видимую мошку. Получалось на редкость забавно.

Что же, сыт, выспался, есть с кем поиграть – кошачья жизнь прекрасна! И все ему лучшие кусочки подсовывают. Рысенок, похоже, свыкся с ролью всеобщего любимца и отвечал людям взаимностью. Вот так. Если ты будешь добр к животному, оно будет любить тебя всю жизнь. Если ты будешь добр к человеку, он, может статься, воспримет это как должное и будет тебя презирать. Не о всех речь, конечно, только вот слишком часто так и происходит.

Александр протянул руку, почесал зверюге живот. Рысенок заурчал и принялся ловить теперь уже руку лейтенанта. Хорошо ему… А вот на фрегате он, скорее всего, не прижился бы. Там другой питомец – оставшийся еще от британцев черный шотландский терьер Чарли. Эта зверюга обладала тяжелым нравом и к новым хозяевам отнеслась недоверчиво. Тем не менее свою основную задачу – ловлю крыс – пес исполнял на диво хорошо, а потому имел право на собственное мнение.

А вообще, их корабли постепенно обрастали не только людьми, но и такой вот живностью. На «Санта-Изабель» теперь тоже кот есть. Прежний-то пропал, еще когда корабль захватили англичане. Куда пропал? Этого не знал никто, просто был, а потом не стало. Крысы же – это реальная беда, вот и нашли где-то в порту матросы здоровенного черного кота со шрамами на всю морду. Зверь работал на совесть, хотя и имел привычку отвратительно мяукать ночью. Впрочем, это можно было пережить, люди быстро привыкли и не обращали внимания на гнусавые завывания.

А на «Миранде» ни кота, ни собаки не было. Вот, рысенок появился… Только когда еще он сможет исполнять обязанности крысолова? А проблему стоило решать уже сейчас. Впрочем, можно будет в порту отловить с десяток кошек и запустить на корабль во время стоянки. Глядишь, и наведут порядок.

– Ваше благородие.

– А? – Верховцев поднял голову, возвращаясь к реальности. Как оказалось, он уже не только закончил работу, но и, отрешившись от реальности, минут пять как протирает тряпкой руки. Наверное, чтоб блестели, как полированные. Не страшно, конечно, чистота – залог здоровья, но все же так уходить в себя тоже не дело. – Чего тебе, Алена?

– Есть будешь со всеми или в каюте?

Вот так. Как привыкла на «ты» обращаться, пока ему царапины смазывала, так и продолжала. Наверное, потому, что разница в возрасте ничтожная. Опять же, специфика местного воспитания сказывается. Впрочем, Александр был не против.

– Сейчас подойду. На свежем воздухе оно как-то сподручнее.

Вот так. Разумеется, такое поведение тоже против всех и всяческих традиций, но, во-первых, кроме Александра офицеров на корабле не было, во-вторых, глупо стыдиться есть из одного котла с теми, с кем завтра идти в бой, а в-третьих… В-третьих, есть одному, в полутемной каюте, просто скучно. Так что главное, чтоб его поведение никто сдуру не принял за панибратство, а там уж плевать.

На ужин сегодня была грибная похлебка с лосятиной. Обычно мясо сохатого жестковато, но кок умела готовить, как в иной столичной ресторации не сделают. Так что проблем не возникало. Оставалось лишь получить наполненную до краев миску, подивиться тому, какую вкуснятину можно приготовить из сухих грибов, да сесть за огромный, еще в Архангельске сколоченный стол.

Народу было не особенно много – половина экипажа сейчас была на берегу. Там на месте разрушенной английской базы теперь стояло несколько больших палаток. Все же часть народу, пришедшего с Александром, к морю непривычны. Это для него и тех, кто с ним пришел, море теперь – дом родной. А люди сухопутные, к качке непривычные… Туго им. Плюс размеры корабля невелики, жить в тесноте можно, однако если есть возможность обойтись без этого, надо пользоваться. По всему выходило, что, случись нужда, вернуться с берега люди успеют. Заодно отдохнут на твердой земле. Именно поэтому вечерами примерно треть команды и у Александра, и с остальных кораблей, отправлялись на остров. Сегодня одни, завтра – другие. Сам он, правда, туда ни разу так и не съездил. Зачем? Ему и здесь было вполне комфортно.

Матросы потеснились, давая командиру место, и некоторое время Александр старательно работал ложкой. Свежий хлеб, свежий воздух, свежая еда и свежий, до черноты крепкий чай. Как мало иной раз человеку нужно для счастья!

Увы, счастье – оно недолговечное. Во всяком случае, когда вокруг не кадровые, спаянные жесточайшей дисциплиной матросы, а… Ну, скажем так, народ, собранный с бору по сосенке. Конфликты в такой команде столь обыденны и регулярны, что становятся рутиной. Вот и сейчас палубу накрыла громкая ругань, а это значило, что у капитана опять появилась работа.

Вообще, как показал еще прошлый рейд, наличие на борту женщины вносит в поведение экипажа во всех смыслах облагораживающее влияние. Умение смачно ругаться всегда было развито на кораблях, причем не только на русских – вон, англичане умели выдавать такие загибы, что уши отвалятся. Некоторые даже создавали из такого умения нечто вроде культа, а уж просто завернуть многоэтажные коленца умели все хоть немного послужившие, от капитана до простого матроса. Александр и сам, хоть и не считал себя особым мастером, запросто мог завернуть такое,