Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

Но моя магия могла. Три ярких, толстых и опасных молнии сорвались с моей выброшенной вперед руки, и каждая из них попала в цель. Пасть, грудь, правое плечо от силы моей магии даже огромная туша вервольфа содрогнулась и была отброшена от девочки прочь. Уверен, не будь он в воздухе без опоры под лапами и хрен бы я бы смог отбросить его прочь обычными «искрами».

— Беги к папе, малышка! — проорал девочке, и она, выйдя из испуганного ступора с криком и рыданиями бросилась прочь.

А меж тем из травы поднялась, секундой ранее сбитая с ног, черношёрстая громадина. Поднялась и уставилась своими горящими яростью глазами точно в моё лицо, забыв о девочке.

Я знал, что будет дальше. Я знал. И на удивление не боялся.

— Подойди и возьми меня, сука! — это взбесило и так взбешенного вервольфа, и тот кинулся на меня.

Лишь досадовал, что оставил свою булаву в таверне. С голыми руками и слабой магией против оборотня? Это будет та ещё морока.

— Грррааааа! — раскрытая пасть, полная острых клыков и капающей слюны, да вытянутые ко мне передние лапы с десятком острых как бритвы кинжалов-когтей, — последнее, что я запомнил прежде, чем броситься в объятия зверя со сверкающими на руках молниями.

Словно сквозь вату, будто далекий едва слышимый мираж доносились голоса.

— …покойник.

— Берите… парни!

— Эй, он живой!..

— Нес… аккура…

— …потрепал его… сильно…

— Жит…

— …вполне возможно…

— Я сде… мог.

— Нужен покой…

Разум наполнял туман, густой, как дым от крепкого курева, но чаще всего это была просто темнота. Пару раз даже осознавал своё положение в пустой тьме, пару раз даже понимал, что могло быть причиной моего нахождения в ней, пару раз даже казалось, что сумел вырваться из её липких щупалец, пару раз даже открывал глаза, чтобы мутным взором окинуть расплывчатые картины чьего-то дома.

Сколь долгим было забытьё, неизвестно, сложно подсчитать точное время во время бреда, порожденного подсознанием в виде тревожных снов и галлюцинаций. Но спустя время открыл глаза.

«Потолок»: единственная мысль, что мой мозг решил забавным образом выделить из общей массы.

Голова болела и эту боль усиливал отвратительный резкий запах, витающий вокруг, как будто кто-то смешал нашатырный спирт и коровье дерьмо и залил это в ноздри. Попытка открыть глаза ничего не дала, что-то удерживало мои веки, что-то вроде клея. Но это было не главное, пока я не попытался двинуться, я даже представить не мог, что моё тело может испытывать такую боль. Боль, что отсылала меня в мой первый день в Скайриме, боль, которая злорадно шептала мне в ухо своим томным голосом: «Помнишь меня? Я соскучилась по тебе, милый». Боль, что, как голодный и ненасытный любовник, разрывала моё тело на части.

— Ууууургх! — веки мгновенно стали влажными от слёз страданий, а из горла вырвался максимально громкий вой, на который я был способен. — Аааааааргх!

— Вот выпей, — почти мгновенно чьи-то руки приложили к моему открытому в агонии рту что-то с жидкостью, насильно залив содержимое мне в горло. — Это поможет снять боль, но заберёт твои силы…

Я не слушал, горячая жидкость в моём желудке наполняла тело теплом, а голову — дурманом, от которого хотелось провалиться в беспамятство. Это было лучше, чем терпеть жуткую боль в груди и правой руке. Тьма уносила моё слабое сознание в свои пучины, в сторону от нелюбезной реальности.

Второе пробуждение всё ещё было неприятным, но в куда меньшей степени, нежели первое: сразу ощущались изменения, скованность, грудь была плотно и сильно чем-то стянута, а правая рука примотана к телу, так, что только пальцы могли двигаться.

Открыв глаза понял, что свет в месте — доме, в котором я очнулся, — исходил от открытого очага в центре дома, сам я лежал под окном, за которым красовались две бледные луны, а напротив была ещё одна кровать, сейчас пустая. Вторым фактом, привлёкшим моё внимание, стали звуки ударов чего-то деревянного друг о друга и жевания. Ясно, владелец дома ужинал.

— Приятного аппетита, — рот был полон остатков зелий, которыми меня видимо поили пока я был без сознания, а значит будто у меня во рту организовали помойку, нужно будет, как можно скорее ополоскать рот алхимической бурдой, что я купил у Бранд-Шея, она помогала держать зубы чистыми, а дыхание свежим, — дорогая хрень, но полезная, дантистов тут мне точно не найти.

— Очнулся, — не видел, но услышал, как владелец дома мгновенно отложил в сторону столовые приборы и поднялся со своего места ко мне. — Как себя чувствуешь? — пару секунд спустя в моём поле зрения оказался высокий золотокожий эльф, альтмер мгновенно признал я. Он был стар, лицо покрывали множество морщин, а на теле вместо привычной мне одежды была тусклая коричневая ряса, примечательный амулет Аркея на шее поверх робы.

— Будто меня пережевали и выплюнули, — слабо и натужно схохмил, на самом деле больше для себя, чем для старого альтмера, я помнил, чем закончилось моё последнее воспоминание и мог представить, что со мной произошло. Ничего приятного точно. — Грудь ноет, руку… руку не чувствую, болит голова и во рту нассали кошки.

— Никаких острых болей при дыхании?

— Нет… вроде нет, — сперва я хотел дать мгновенный отрицательный ответ, но прервался, прислушался к себе и уже более уверенно ответил. — Возможно если попытаюсь встать…

— Тебе нельзя вставать, — тут же обломал меня альтмер.

— Понял, — а что? Я не враг сам себе. Сказали нельзя, значит нельзя, буду дальше бревном валяться. — Так что со мной произошло, что я оказался здесь?

— А ты хотел оказаться где-то ещё?

— Не то чтобы хотел, но как минимум должен был закончить свой земной путь в желудке оборотня, — нужно было мыслить реалистично. Недо-маг против оборотня в бешенстве? Я бы никогда не поставил свои деньги на такого мага, как я. — Странно очнуться в доме служителя Аркея, — прилип взглядом к амулету на его шее, — когда думал, что не очнусь уже вовсе.

— Аркей не захотел твою душу, — усмехнулся старик. — Может она слишком горькая для него?

— Я думаю острая, такая,