Резчик 1 - 6 - Павел Александрович Шек

болота располагались не так уж и далеко, с другой — неизвестно, сколько блуждать по самим болотам в поисках не пойми чего. Я даже к Уге обратился за советом, и она дала понять, что искомое ждёт впереди. Жаль, что направление не указала и не говорила, сколько придётся ради этого потратить времени. Хорошей новостью стало то, что Кифайр легко переносила долгие пешие путешествия. Она свободно скользила по лесу, громко шурша опавшими листьями и ломая попадающиеся на пути веточки. Видя её хищный взгляд в сторону птиц, я лишь улыбался, представляя, как она собирается гонять их по округе. По словам Ивейн, на Кифу праздничные угощения оборотней впечатления не произвели, и она почти ничего не ела, включая вкусную жареную баранину и запечённую рыбу. Насколько же большим было моё удивление, когда вечером, на привале, я застал её, доедающую какую-то большую птицу, наспех ощипанную и выпотрошенную. И столько счастья при этом было в её взгляде, что даже самые хмурые асверы не могли сдержать улыбки. У Гуин же мелькали намерения отправить Тэчча на охоту, чтобы добыл пару куропаток, и тем самым лучше подружиться с Кифайр. Они в последнее время много разговаривали, и на привале Уни спешила быстрее сделать все дела, чтобы помочь Кифе поставить палатку и поговорить перед сном.

Стоит сказать о ещё одном попутчике, беззаботно шагавшем по лесу вместе с нами. Вигор шёл так легко, словно давно привык к долгим путешествиям и совершенно не уставал. Ему эта прогулка даже нравилась, если судить по довольной и мечтательной улыбке. Он почти всё время витал где-то в небесах, при этом ни разу не споткнувшись о корни и не угодив в скрытые листвой ямы. Не мешала ему большая сумка за спиной, в которой он нёс несколько одеял и непромокаемую ткань для навеса, под которым спал, предпочитая его палатке. А ещё молодой жрец нашёл благодарного слушателя в лице Гайра. Оборотень с удивлением и большим вниманием слушал о Пресветлом Зиралле, о великой битве между ордами демонов и людьми, где светлый бог сыграл важнейшую роль, сразив Хрума руками верховного жреца.

Опасаясь появления белых огоньков, Аш шла рядом с отрядом, стараясь не уходить далеко, и всегда внимательно осматривала окрестности, когда мы останавливались на ночлег. Ей не нравился и сам лес, и выбранный маршрут. Она говорила, что чем дальше мы заходим на восток, тем тяжелее становится воздух. Я ничего подобного не замечал, даже спрашивал у оборотней, но те лишь разводили руками. То, что воздух стал другим, я смог почувствовать только к концу третьего дня, когда твёрдая почва под ногами начала уступать место болоту. Воздух стал тяжёлым и сырым, появился неприятный запах тины. Углубляться дальше в болото мы не стали, решив переночевать на сухом участке. Разожгли большой костёр, вокруг которого собрались поздним вечером. Огонь придавал уверенности, но стоило отойти от него метров на десять, становились жутко. Складывалось впечатление, что за тобой наблюдают из темноты. Асверы к этому относились спокойно, а вот Монна с братом сидели весь вечер притихшие, иногда бросая взгляды в темноту, в сторону болот, словно видя или слыша что-то.

Несмотря на то, что Уга защищала мои сновидения, спал я тревожно, часто просыпаясь. Мне всё время снился обрыв, скользкий от грязи и стекающей воды. Кто-то очень знакомый прыгнул туда, но зачем, я понять не смог. Осторожно, чтобы не поскользнуться, я посмотрел вниз, но дна не увидел, только стену серой грязи. На секунду показалось, что край обрыва обваливается, увлекая меня следом, но в этот момент кто-то схватил поперёк груди, оттаскивая подальше, и я проснулся. Пару секунд полежал, пытаясь прийти в себя. Рядом спала Клаудия, прижавшись к моему плечу и обнимая рукой. Понадобилось ещё немного времени, чтобы понять, что обнимают меня с двух сторон. К другому плечу прижалась Кифайр и нагло спала, оставив хвост за палаткой. Пришлось пару раз толкнуть её плечом, чтобы разбудить.

— Ты чего здесь забыла? — тихо спросил я.

— Сны тревожные, — сказала она. — Зовут меня, надо идти, но не хочу.

— Кто зовёт? — я высвободил руку, растёр лицо. — Куда?

— Они, — сказала она и показала на восток, — туда.

— Ёмкий ответ. Так, никуда тебе идти не надо, ясно?

— Ясно, — она закивала, рассыпав волосы

— Что она говорит? — сонно спросила Клаудия, почему-то ничуть не удивившись. Вот, будь здесь Алекс, она бы уже ворчала на Кифайр и выгоняла её из палатки.

— Зовёт её кто-то, — проворчал я, усаживаясь и подтягивая одеяло на Клаудию. — Этому «кому-то» я голову отверну, если он мне под руку попадётся.

— Надо идти, — вздохнула Кифа и зашевелилась.

— Стоять! — быстро припечатал я. — Без разрешения от меня ни на шаг.

— Хорошо, — она снова кивнула.

— У вас там всё в порядке? — послышался голос Рикарды с улицы.

— Не очень. Аш где?

— Была рядом с костром.

— А сейчас?

— И сейчас она там, — сказала Рикарда. Я уловил мелькнувшее намерение от Ивейн, которая говорила как раз об этом. — Туман сильный, не вижу. Три шага и уже ничего не различишь. Голоса в нём тонут.

— Проследите, чтобы Аш никуда идти не собралась.

— Идти надо, — сказала Кифа и снова зашевелилась, намереваясь выбраться из палатки.

— Да сиди уже! — я положил ей руку на плечо, но сил удержать не хватило, и она потащила за собой.

Из рукава вынырнула серебряная змейка и посмотрела на меня красными рубиновыми глазками. Наклонила голову, словно на что-то намекая. Пару раз в воздухе сверкнул серебряный раздвоенный язычок. Клаудия подёргала меня за вторую руку и показала удивлённым взглядом на змейку.

— Я сейчас рычать буду, как Бристл! — сказал я. — Кифа, мать твою… найти поскорее надо.

— Надо идти, — вздохнула она.

— Ладно, достали. Клаудия, где мой нож жреческий?

— Зачем тебе? — она подвинулась немного, загораживая его.

— Палец порезать хочу. Давай, пока она не уползла в болото, попробуй её потом отмыть от грязи и тины.

Клаудия посмотрела на Кифу, которая пыталась втянуть змеиное тело в тесную палатку, чтобы ползти было удобнее, затем протянула нож. Я провёл пальцем по бритвенно-острому лезвию, сосредоточился, чтобы проступила капелька крови, и прижал её к голове змейки. Красные глазки загорелись, впитывая кровь, и через секунду погасли. Она зевнула и снова юркнула в рукав, принимая форму браслета. Кифайр же остановилась, потянулась, насколько позволяла высота палатки, обернулась, зевая так, что едва челюсть не вывихнула.

— Доброе утро, — сказала она, сонно глядя на меня и Клаудию. — Зачем меня разбудили? Спать, спать…

Она вклинилась между нами, обнимая, и повалила на шкуры.

— До обеда не будить, —