Фантастика 2025-184 - Олег Александрович Волков

Единственный вопрос: как его оттащить на базу? Нам ведь идти до логова еще в любом случае, а здесь его оставлять нельзя. Да и вообще одного лучше не оставлять, мало ли, найдет способ вырваться.

— Есть тут где его спрятать на время? — повернулся я к Игорю.

Пусть действительно думает, что мы его хотим в живых оставить. Надежда — паршивая сука, но если ее дать человеку, то он ухватится за нее, как за соломинку. Проблема только в том, что за нее из воды никого вытянуть невозможно. Так или иначе утонешь.

— Есть, — кивнул проводник. — Укрытие неподалеку. Можем и сами там до утра подождать, а потом вернуться.

— Нет, — ответил я. — Кто-то один останется, а мы на место пойдем.

Ну вот, вроде решили. Кого-то из девчонок можно оставить, уж со связанным-то она наверняка справится. Опыт, правда, и прочее за уничтожение логова не получит, но…

Ладно, решим. Не факт, что еще придется.

— А теперь все просто, — сказал я. — Ответишь на все мои вопросы, будешь жить. Пленником, но жить. Не ответишь — я тебя наверх подниму и скормлю зомби. И веселее так, и мне руки марать не придется. Смекаешь?

Я верил в то, что говорил. Самое главное, что нужно понять: когда угрожаешь кому-то, в эту самую угрозу нужно верить. Иначе не сработает.

— Мы вас всех порвем, падлы, — просипел он. — Тебя, громила, самого зомби скормим, послушаем, как твои железки у них за зубах хрустеть будут. Не одного из ваших уже так скормили. А вас, прошмандовок, будем по кругу пускать, а потом прире…

Я снова дернул его за челюсть, прекращая этот поток ругательств. Голос его сразу же сорвался на крик. А я вытащил нож и повертел лезвием у самого лицо бандита.

— Ты знаешь, мне все больше идея тебя зомби скормить нравится, — сказал я. — Причем, я тебя даже развяжу. Сухожилия подрежу, а потом буду смотреть, как ты от них убегать будешь. Прямо сейчас я начну, а?

И вогнал клинок ему в бедро, после чего стал медленно проворачивать, раздвигая лезвием волокна мышц. Боль это приносит адскую, но ни сосудов, ни нервов я пока не задел. Мало кто знает анатомию человека так, как профессиональные убийцы. А я был одним из таких.

— Спрашивай, — прохрипел он. — Спрашивай.

Я усмехнулся, но нож далеко убирать не стал. Пусть видит, как на нем играют отблески масляных ламп, пусть видит собственную кровь, которая с него капает на пол. Это неплохо работает. К тому же он должен понимать, что в случае чего я его начну резать на куски. Медленно. Нужно будет только Игоря отправить куда-нибудь, потому что, подозреваю, он такого зрелища не выдержит. Остальные должны.

— Вот так-то лучше. Теперь послушай, что будет дальше. Я задаю вопросы, ты на них отвечаешь. Постарайся обойтись без угроз. Если начнешь запираться или болтать лишнее, я тебе пальцы начну обстругивать, как карандаши. Ты ведь знаешь, что такое карандаш, верно? И чем быстрее отвечаешь, тем меньше тебе придется мучиться. Понял?

Пастух судорожно выдохнул, с трудом кивая. Из раны на бедре, пропитывая штанину, текла кровь, но крупных сосудов я не задел, так что не помрет. В крайнем случае, прижжем чем-нибудь. И это тоже будет больно.

— Отлично, — сказал я, выразительно посмотрел на нож в своей руки, и приступил к допросу. — Давай начнем с самого простого. Где ваша база?

Я и без того это знаю, но во время допроса лучше начинать с такого, что легко проверить. Сразу станет ясно, врет человек или все-таки настроен говорить правду.

— «Скелет», — с трудом выдавил он, переглотнул. — Недостроенная многоэтажка, на южной окраине. Мы натаскали материалов, сделали так, чтобы там можно было жить, освещение настроили. Сверху, на крыше, ветряки, еще есть генератор, но к нему с топливом туго, оно почти все испортилось, соляра парафин дает. С каждым днем добывать все труднее.

Генератор, значит, и ветряки, то, на чем работает освещение. Кстати, это был бы интересный вариант: проникнуть на базу и отрубить его к чертям. А потом поднять шум. Если не взрывать логово морфов, то они сами сделают за нас всю работу. Хотя, если этого не сделать, то отряд просто не дойдет до «Скелета». Порвут.

— Сколько вас? — спросил я.

— Много, — ответил он. Слишком немногословно, но резать я его пока не стал.

— Много — это сколько? — спросил я, внимательно посмотрев ему в глаза.

— Полторы сотни… плюс-минус, — прохрипел он. — Работаем группами по пять — шесть человек. Но это только бойцов, на базе еще есть. Женщины, дети. Их еще под две сотни.

— Рабы? — спросил я.

— Нет, — он покачал головой. — Свободные. Жены, наши же дети. Раньше рабы были, но сейчас практически нет. Либо принимаем к себе, либо…

Ну тут и так все понятно. Женщины и дети — это плохо. Их же всех в расход пустить придется. Им свойственно мстить, а нет ничего хуже мстящей женщины. Но делать нечего, на войне мне приходилось делать и не такой. Во время карательных экспедиций «Горлорезы», бывало, целые селения вырезали. Интересно, а люди Дикого на такое пойдут?

Подозреваю, что да. После столько лет мораль стерлась, цивилизация тут параллельная. Как я читал в одной старой книжке, мораль — это вообще вещь относительная. Некоторым она позволяет набеги устраивать, захватывать врагов, а потом готовить их и есть.

— Кроме «Скелета» еще что-нибудь есть?

— Есть еще две точки. Одна в старой автомастерской в коттеджном поселке. Там мы байки собираем, и скважина есть. Еще одна есть в «Скелете», — он уже говорил не останавливаясь, мне даже вопросы задавать не приходилось. — И еще одна, в старом торговом центре, на крыше. Но там чисто добытчики сидят.

— Байки? — спросил я.

— Да, чтобы за город ездить. «Череп» ищет что-то, но нам об этом не рассказывают. Байкеры особняком держатся, с обычными бойцами практически не общаются.

— Давай комм, — повернулся я к Нано.

Он с готовностью достал карманный компьютер, вывел на него спутниковую карту Симферополя с окрестностями. Я взял машинку и поднес ее к лицу Пастуха.

— Показывай.