Фантастика 2026-59 - Любовь Оболенская

— Нужно отсекать гнилые побеги, чтобы не заразили гнилью древо, — Жрец не стал отрицать родство, как и желание убить призраков. — Ликвидаторы — сорняки, порождённые неумелыми руками тех, кто пытался подчинить нашу силу и нашу кровь.

— Так скажи мне, кто это сделал, — я встал с кресла, и наши лица оказались на одном уровне. — Кто подчинил их и отправил в мой дом, чтобы добить раненых истребителей. Кто знает, как растить подобных тебе. Кто разбирается в «тонкостях направленных даров» тёмных магов. Назови мне его имя.

— Сначала докажи свою силу, — Жнец отступил на шаг.

— Какое доказательство тебе нужно? — спросил я.

— Зачисти лабораторию, которую искали истребители, — на губах Жнеца впервые появилось подобие улыбки. — Можешь взять их с собой и сообщить о находке канцлеру. Посмотришь сам, кто за ними придёт.

— Именно это я и планировал, — я пожал плечами. — Мы выступаем завтра.

— Не забудь уничтожить всё, что найдёшь в лаборатории, — Жнец сузил глаза. — В качестве доказательства покажешь мне дневник исследований. Не обязательно весь, будет достаточно листка с фамилией куратора. Заодно получишь ответы на часть своих вопросов.

— Хорошо, — сказал я, нахмурившись. Жнец снова смотрел в стену, выискивая в моём доме что-то… или кого-то.

— В мальчике проснулась наша кровь, — сказал он то, что я ожидал и боялся услышать. Всё-таки почувствовал. — Но ты растишь его в слабости, окружаешь его семьёй и любовью. Это сделает его уязвимым. Когда тень окончательно призовёт его, эта привязанность разорвёт его душу на части и сломает его личность.

Я молчал, внимательно глядя на Жнеца. Наши силы явно неравны, но попытаться его убить я могу. Вопрос в другом — что будет с детьми, если я не переживу эту схватку.

— Отдай мальчика мне, я сделаю из него настоящего Тишайшего, — продолжил Жнец. — Холодного, расчётливого, неуязвимого и сильного. Того, кто сможет нести наше наследие, когда нас не станет.

— Нет.

— Ты приведёшь его к гибели, — Жнец говорил отрешённо, но я видел, что мой отказ его покоробил. — Я даю тебе один месяц. Если в течение этого времени ты удержишь его разум и сможешь провести через зов тени, то я оставлю тебя и твоё гнездо в покое… на время.

— Договорились, — жёстко сказал я.

— Дам тебе намёк перед уходом. Ищи тех, кто боится нашего пробуждения, — проговорил он вдруг. — Ты думаешь, что за всем стоят Мироновы, потому что кто-то хочет, чтобы ты в это верил. Ищи того, кто стоит за ними. Того, чей свет слепит самого императора.

После этих слов Жнец исчез в тенях. Мои сигнальные нити показывали его отход, а ещё они показывали, что у двери в мои апартаменты мнётся Юлиана. Ну да, я так и не дошёл до неё, а бабушка с Борисом заняты.

Я вышел из кабинета, быстро пересёк гостиную и распахнул дверь. И в этот же самый миг Юлиана бросилась ко мне в объятия. Я обнял её и провёл в комнату, а потом сел вместе с ней на диванчик.

— Ты в порядке, — выдохнула она, подняв на меня заплаканные глаза. — Я так испугалась. Это было похоже на мои кошмары, только в сто раз хуже. Я давно не чувствовала такого ужаса.

— Всё хорошо, — я рассеянно погладил её по спине. — Всё в порядке.

— Что это было? — Юлиана всем видом пыталась показать стойкость, но я видел, что ей это даётся непросто.

— Скажем так, — я задумался, переключаясь с разговора со Жнецом на Юлиану. — Я лечил свою бабушку от сварливости и упрямства. Всё немного вышло из-под контроля, но теперь всё будет хорошо.

— Что? — Юлиана замерла и отстранилась от меня. — Лечил? От сварливости?

— Именно так, — я улыбнулся. — Юлия Сергеевна помолодела, подобрела и повеселела.

Юлиана продолжала смотреть на меня в изумлении. Она явно не поверила в мои слова, но переубеждать её сейчас я не собирался. Сигнальные нити показывали, что на второй этаж поднимаются Борис и Зубов, а значит брату не удалось убедить бдительного командира гвардии, что всё под контролем.

Стук в мою дверь прозвучал с такой громкостью, будто Зубов хотел её выбить. Юлиана вздрогнула и снова прижалась ближе ко мне, хотя между нами и так расстояния почти не было.

— Входи, — громко сказал я.

Зубов ворвался в комнату и замер, увидев нас с Юлианой.

— Прошу прощения, ваше сиятельство, — сказал он, немного смутившись. — Патруль доложил о странной магической волне, а слуги слышали крики. Борис сказал, что вы «лечили бабушку».

— Верно, — я улыбнулся брату, который выглядывал из-за спины Зубова. — Лечил. Всё в порядке, Саша.

— Ну тогда я пойду? — полувопросительно сказал он, оглядывая комнату.

— Иди, — отпустил я его. — А хотя погоди. Я сегодня Максима Ивонина назначил командиром первого боевого отряда вместо Киреева. Завтра подпишу назначение, но ты всё же проследи, чтобы информация дошла до всех.

— Так точно, Максим мне уже сообщил, — Зубов покрутил головой и немного расслабился, не обнаружив посторонних. — Про Демьяна он тоже сказал, но тут вам лучше самому ему озвучить, а то не поверит ещё.

— Завтра с утра могу объявить о двух назначениях разом или чуть попозже, — я задумался. — Если у тебя есть кто-то ещё на примете, кто заслужил повышение, то сразу скажи.

— Маги ранги не подняли, но Кабанову подмога нужна, — Зубов задумчиво почесал шею. — Сергея Орехова можно повысить до командира второго отряда магов, а Голубева заместителем к Кабанову перевести. И там Лаптев ещё остался без повышения, может его официально в ваши личные охранники перевести?

— Так он и так со мной постоянно, — хмыкнул я. — Лучше его в боевой отряд перевести, чтобы не останавливался в росте мастерства. Но ты у него спроси, чего он сам хочет, а там уже решим.

— Так точно, господин, — Зубов ударил кулаком по груди. — Ещё указания будут?

— Да, завтра я отправлюсь в очаг с нашими «гостями», — сказал я. — Подбери людей, нужно не меньше двух отрядов.

Зубов поклонился и вышел из комнаты. Борис убежал вместе с ним, и мы с Юлианой снова остались вдвоём. Хорошо, что Зубов не знает про бой с ликвидаторами, а то устроил бы тут переполох, всех бойцов бы на ноги поднял. А им сон важнее, чем бесполезное патрулирование после боя.

— Я тоже пойду, наверное, — тихо сказала Юлиана, отстранившись от меня. — Раз всё в порядке и причин для беспокойства нет… сама не понимаю, что на меня нашло. Обычно я так себя не веду.

— Постарайся поспать, — мягко сказал я, но