Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

— Мне остаться с Майяри?

— Да.

— Стой-ка…

Шидай присмотрелся и одним ловким движением вытянул из-за воротника сына цепочку.

— Я думал, ты больше не таскаешь амулеты. После Майяри-то… — лекарь осёкся, когда из-за воротника показалось перекрестье.

Ранхаш неторопливо, но быстро спрятал его назад.

— Ранхаш, — Шидай прищурился и перешёл на шёпот, — это то, что я думаю? Провокация?

Отвечать харен не стал, только аккуратно завязал ворот. Амулет всё равно видели все, кому он хотел его показать. Мельком, конечно, чтобы кто-то знающий не разглядел, что это самое настоящее перекрестье, которое можно купить почти у любого ювелира в городе.

— То есть, — Шидай сгрёб сына за плечи одной рукой, мило улыбнулся проходящей мимо служанке и разъярённо прошипел мальчишке на ухо, — ты хочешь убедить кое-кого, что кое-что оставил себе? А я-то ещё удивился, что ты Майяри здесь хочешь оставить. И меня с ней. Отсылаешь от себя?

— Не здесь, — сквозь зубы холодно процедил Ранхаш.

В коридоре раздались голоса, и из-за угла вышли господин Раий и его ученик.

— О, харен, там вашу помощницу осадили, — мастер насмешливо осклабился. — Из этого плена её вряд ли удастся вырвать. Могли бы сразу сказать, что вам нужно, чтобы ваша воспитанница провела некоторое время во дворце. Я бы отнёсся с пониманием. Всё же когда заинтересован сам хайрен…

— С ней хайрен? — лицо Шидая исказилось совершенно безрадостно, а взгляд харена помрачнел и потяжелел.

Секунда, и глава сыска решительно зашагал в сторону сокровищницы. Лекарь нервно улыбнулся немного удивлённым артефактчикам и бросился за ним.

— Харен! Господин! Ранхаш, мать твою, — совсем уж тихо позвал он, но тонкий слух оборотней уловил и это. — Держи себя в руках! Помни, он наследник!

— Мастер? — Йон вопросительно посмотрел на господина Раия.

Мастер озадаченно почесал бороду.

— Похоже, семья Вотый не очень одобряет кандидатуру хайрена.

— Ну, — Йон осмотрелся и тихо признался, — я бы его к своей сестре тоже не подпустил.

— Госпожа Майяри, я всего лишь хотел выразить свою радость от встречи с вами, — по лицу хайрена Узээриша блуждала насмешливая улыбка, и он переводил взгляд с Редия на Ашия и обратно. Охранники, двинув плечи, стояли прямо перед ним, закрывая свою сердитую госпожу, прижатую к стене.

— Хайрен, будьте добры честно объяснить, что же вам всё-таки от меня надо, — голос Майяри звенел от едва сдерживаемой ярости.

Они только собирались в библиотеку, чтобы продолжить разгадывать печать, но появился наследник со своими сладкими речами и отвлёк её. Мастер и господин Йон ушли без неё!

— Госпожа, я никогда этого и не скрывал, — хайрен послал ей сияющую улыбку над могучими плечами охранников. — Меня влечёт к вам. Влечёт так сильно, что вы постоянно в моих мыслях. Вдруг я влюблён в вас? Я в ответе перед всей страной и не могу упустить женщину, если она завладеет моим сердцем.

— Я очень надеюсь, что этого никогда не произойдёт, — холодно отчеканила Майяри.

— Вы невероятно жестоки, — хайрен, забывшись, шагнул вперёд, явно в стремлении прижать девушку к стене, но прижался к охранникам и, обескураженно моргнув, мягко приказал: — В сторону.

Редий и Аший посуровели, но остались стоять на месте.

— Я сказал, в сторону, — в голосе наследника зазвучал холод.

— Приказывать им может только харен, — процедила Майяри.

— В сторону, — уже прорычал Узээриш.

— Я неясно выразилась? — змеёй прошипела девушка. — Приказывать им может только харен!

Хайрен Узээриш чуть удивлённо и восхищённо посмотрел на неё.

— Госпожа Майяри, я не собираюсь обижать вас. Мне просто хочется пообщаться с вами немного больше. Уже полдень. Отобедайте со мной.

— Хайрен, я прекрасно чувствую, когда со мной играют, — Майяри прищурилась. — При всём моём… уважении сейчас я не могу составить вам партию в этой игре. Я очень занята.

— Но у меня ещё есть шанс? — наследник улыбнулся. — Я уже переживал, что харен опередил меня.

Майяри замерла, удивлённо смотря на оборотня.

— Удивительно, что такая ледышка, как харен, смог полюбить. И тем вы интереснее…

— В сторону, — жутко прошипела девушка.

Охранники удивлённо посмотрели на неё.

— Живо! — она пихнула их в спины, и оборотни поспешили разойтись. Редий напоследок бросил на хайрена укоризненный взгляд: мол, мы вас защищали, а вы…

Майяри стремительно шагнула вперёд, столкнулась с хайреном грудью — точнее, она грудью, а он солнечным сплетением — и с нервной, подрагивающей от ярости улыбкой прошептала:

— О, господин, так вам известно? Что сердце харена теперь принадлежит мне? Тогда я прошу отнестись ко мне с пониманием! Для харена это первая влюблённость, он переносит её очень тяжело. И я очень, очень прошу вас не злить его. Я бесконечно сильно уважаю харена, и мне не нравится, когда он нервничает. Поэтому я прошу вас с уважением отнестись к сыскарю, который ведёт расследование в вашем доме, и не мешать нам работать.

— Невероятно, госпожа Майяри, — губы хайрена расползлись в широкой улыбке, — я устыдился. Я был не прав. Прошу, простите меня. Так когда вы будете свободны?

— Когда я перестану нервничать.

Майяри резко обернулась и уставилась на харена. Наследник же встретил главу сыска улыбкой, он-то увидел его ещё раньше.

— Госпожа Майяри, — позвал Ранхаш девушку, не отрывая холодного взгляда от хайрена.

Та поспешила к нему.

— Как вы себя чувствуете? — вежливо поинтересовался здоровьем господина глава сыска.

Намёк на прошедшую ночь Узээриша ничуть не смутил. Напротив, он улыбнулся ещё шире и признался:

— Немного зудит.

— У меня есть дивная охлаждающая мазь. Помазать? — господин Шидай посмотрел на наследника взглядом, полным искреннего желания помочь.

— Не переживайте, у меня она тоже есть, — успокоил его Узээриш.

Майяри всё ещё злилась, хотя старалась это скрыть, но разочарование и почти детская обида сильно умаляли её лицедейские таланты. Ей поручили серьёзное ответственное дело. Печать действительно была какая-то странная, стёршиеся символы сходу подобрать не удавалось, хотя Майяри имела обширные знания в символике. А хайрен оторвал её от выполнения интересного и важного — почему-то очень не хотелось провалить его и подставить господина Ранхаша, мол, он какую неумёху привлёк — задания ради…