Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

Агорий зябко передёрнул плечами. Доброта господина его порой пугала. На волю, как же! Своих же и сожрут. До сих пор нет-нет, но вспомнится, как одна проклятая тварь переела железные прутья и порвала почти два десятка оборотней, прежде чем её отправили к праотцам. Хотя какие там праотцы…

— Отойди, мой мальчик, — мягко попросил господин Деший, и Агорий торопливо шагнул к самой двери.

В эту комнату, самую важную в их подземном поселении, он никогда не рисковал заходить без господина. Не дай боги по дурости наворотит бед…

Зал, достаточно просторный, но с низким потолком, разделяли надвое два каменных прямоугольных постамента, укрытых рогожей. Между ними на треножнике стоял большой, руками не обнять, мутно-белый шар, а перед ними, занимая всё пространство до самого порога, по полу расползалась печать. Агорий ничего не понимал в магии, но эта печать, составленная из многочисленных символов и сложных линий, была для него как картина. Непонятная, но прекрасная.

— Так что? — Деший обратил свой взор на третьего посетителя зала, стоящего в тени.

Тот поспешил шагнуть вперёд. Двигался он дёргано, фигуру имел тщедушную и сутулую, а лицо его закрывал широкий капюшон.

— Я проверил, — задребезжал сухой нервный голос. — Семь артефактов!

— Семь? — глаза Дешия оживились.

— Да-да, — капюшон затрясся кивками. — Шесть артефактов из санаришской сокровищницы, как вы их и описывали. И артефакт госпожи Айяшии.

На лице старика мелькнуло едва заметное разочарование. Его гость, видимо, не понял причину, занервничал ещё сильнее и торопливо добавил:

— И я проверил перекрестье Хведа, как вы сказали. Самое натуральное перекрестье, — голос радостно зазвенел.

Но почему-то господин Деший не порадовался.

— Спасибо тебе, мой друг, — он со слабой улыбкой похлопал гостя по плечу, — ты очень рисковал, чтобы рассказать мне об этом. Я никогда этого не забуду.

— Только сейчас их выносить нельзя, — мужчина опять занервничал. — Расследование передали харену Ранхашу Вотому, он наверняка захочет проверить артефакты.

— О, что ты! Я бы никогда не посмел требовать от тебя подобного. Это слишком опасно, мой друг. Позже, позже, когда всё немного утихнет, я опять обращусь к тебе. А теперь тебе нужно спешить. Тебя проводят до самого дома. Береги себя.

— Благодарю вас, благодарю, — горячо прошептал гость и заторопился на выход.

Агорий высунулся в коридор, позвал проводника и опять закрыл дверь.

— Что там с девочкой? — осведомился господин Деший.

— Неудача, — поморщился чернобородый.

— Что ж, это к лучшему. Я немного погорячился с приказом. Расстроился, знаешь ли… Она нам ещё пригодится. Пока не трогайте. А что с тёмным?

— Мы прочесали весь лес и город, попытались вызнать что-то про него в той дыре, где он обычно появляется, но найти его не смогли.

— Это очень плохо, — с расстановкой произнёс Деший. — Не нравится мне, что он так категорично отказался от первого задания… Надо найти его. Такие свидетели опасны для всего нашего замысла.

— Из-под земли достанем! — горячо пообещал Агорий.

— Но Триия он, конечно, куснул хорошо, — старик ласково улыбнулся. — До сих пор ищет?

— Причём никто не знает, что он ищет, — Агорий хмыкнул. — Видать, струхнул хайнесу-то признаваться.

Разговор пришлось прервать. Послышались шаги, тяжёлая железная дверь распахнулась, и дюжий бородатый оборотень впихнул внутрь тощего высокого парня. Тот сразу рухнул на колени, попытался встать, но опять упал. Агорий с лёгким отвращением посмотрел на рваное и грязное тряпьё, едва прикрывающее костяные члены мужчины, и сморщил нос от вышибающего слезу запаха немытого тела.

— Здравствуй, мой мальчик, — Деший опустился на корточки рядом с парнем и с отеческой заботой погладил его по поблекшим и обвисшим грязным кудрям. Некогда чёрные, сейчас они серебрились сединой.

«Мальчик» поднял голову, и на его измождённом, с ввалившимися щеками лице яростно сверкнули чёрные как сама тьма глаза.

— Сд…ни… — с трудом просипел он.

Деший не разозлился. На его лице мелькнула печаль, но взгляд был полон снисхождения и всепрощения, с которым обычно смотрят на неразумных детей.

— Думаю, это наша последняя встреча, Илик, — казалось, старика искренне расстраивает предстоящая разлука. — Обещаю, те силы, что ты отдал, послужат благой цели.

Парень попытался плюнуть, но слюна лишь растеклась по подбородку. Деший укоризненно покачал головой и, без малейшей брезгливости обняв «мальчика» за талию, помог ему подняться и доковылять до центра печати. Парень пробовал упираться, но его руки и ноги лишь бестолково дёргались.

— Всё, лежи, лежи, — старик осторожно уложил его на пол и покинул печать.

Только он сошёл с неё, как линии и символы вспыхнули алым, и парень, выпучив глаза от боли, выгнулся до хруста в суставах и сипло, почти уже неслышно, закричал. От его тела по печати потекли золотистые ручейки, собирающиеся в единый поток над головой парня и устремляющиеся к шару. По поверхности того расползлись многолапые оранжево-красные знаки, и шар из молочно-белого стал жёлтым почти полностью. Только на самом верху лежала белёсая «шапочка-блинчик».

Поток быстро иссяк. Не прошло и двух минут, как он прервался, а мальчик — теперь он действительно был похож на мальчика — скрючился по центру печати, смотря прямо перед собой застывшим неподвижным взглядом.

— Ты внёс весомый вклад в наше дело, Илик, — Деший скорбно опустил глаза, — и навсегда останешься в нашей памяти. Ты заслужил ещё один шанс.

Печать опять заработала, но в этот раз символы налились не кровавой краснотой, а чуть светящейся серостью. Вязкой, напоминающей грязь со светлыми искрами песчинок. Тело умершего распрямилось, грудная клетка расправилась, и лёгкие с хрипом втянули воздух. Позвоночник захрустел, и ноги-руки начали укорачиваться, туловище расширяться и разрастаться. Череп промялся, кожу пробила густая смоляная шерсть, и уже через минуту в печати лежал огромный чёрный медведь — истинный зверь умершего. Но изменение не завершилось. Кости опять смялись, затрещали, тело стремительно начало уменьшаться. Вскоре вместо медведя на полу лежал странный зверёныш с серой шёрсткой. Формой тела он был похож одновременно и на волка, и на лису: широкая грудная клетка, большие лапы и длинный пушистый хвост, гибкое сложение, совсем лисьи уши, а морда вытянутая, но уже не похожая ни на волчью, ни на лисью. Зверь был совсем мал, не больше локтя в длину, если не считать хвост, и казался детёнышем.

Неожиданно зал наполнил яростный жуткий визг, и Агорий