Биение истинного сердца - Айя Кот

шалит ли душа, не скрывает ли Арсений что-то важное, что может стоить ему очередной жизни… Есения даже энергию толком стянуть к себе не может! А Арсений сидит, смотрит, ещё и улыбается чему-то спокойно…

— Ты точно в порядке? — Есения хмурится, нервно перебирая в голове все случаи, когда Арсений сходил с ума. Только смысл от этого… Всё равно без энергии она сможет исключительно посмотреть, как сумасшествие безжалостно съедает его…

— Ага. — Арсений улыбается шире и опускает взгляд ниже.

Есения внимательно следит за его взглядом, ожидая увидеть там что угодно. Но внизу она обнаруживает лишь свои руки, которые поочерёдно то сжимались, то разжимались, как у котов, и непонимающе смотрела то на них, то на улыбающегося Арсения, у которого бесенята во взгляде резвились. Секунда, две, три… И до Есении доходит весь абсурд ситуации. А ещё то, что она совершенно забыла про самоконтроль, и котовская сущность радостно полезла наружу.

— Да блин! Арсений! — Есения отодвигается, недовольно сопя, и пытается куда-нибудь спрятать руки. — Я же переживаю! Моих защит сейчас нет, и любая информация…

— Знаешь… — Арсений, перебивая, нагло перехватывает Есеньевскую руку, которую она не успела спрятать за спину, как первую — или вторую, тут смотря с какой стороны посмотреть, — и со всей нежностью и осторожностью подносит к лицу, касаясь губами костяшек.

Простейший жест, а у Есении вся ворчливость, скрывающая смущение, всё неверие, замешанное на страхе, неудобство из-за отсутствующей энергии отошло в сторонку, позволяя просто прочувствовать это волшебство на человеческом уровне.

— Я не знаю, что происходит и зачем. — Арсений осторожно опускает её руку. — Я ничего не помню, мало что понимаю. — Он убирает амулет в сторону и пересаживается поудобнее. — Я видел дно подпространства, слышал его. Видел, что у меня внутри какая-то гадость, которой быть не должно. — Арсений коротко вздыхает и смотрит на Есению. — И единственное, что я точно понимаю, знаю и осознаю, это мои неоднократные смерти и странные перерождения. Вопреки логике, здравому смыслу и мирозданию. Так быть не должно. Души при перерождении не доносят до сознания информацию о прошлых жизнях. Ни маг, ни человек не вспомнят и не осознают то, что уже когда-то жили, даже если им об этом сказать. Это закрытая территория. Ни умения, ни навыки, ни опыт, ни уровень силы не переходят в новое тело после нового рождения. Всё обновляется, и сознание в теле начинает путь с абсолютного нуля. А я почему-то уверен, что для меня прошлое открыто. Вся моя сила, все знания. И я, скорее всего, могу до них дотянуться, Есь. Но не буду.

— Почему… — Есения, не в силах выдавить из себя что-либо ещё, глупо моргает.

Арсений выглядит абсолютно спокойным, и это сбивает с толку. Он должен был испугаться, разозлиться, что ему позволили упасть, уйти в себя из-за отсутствующей энергии, расстроиться, да что угодно! Но не сидеть с улыбкой на губах. Не должен Арсений так спокойно рассуждать о своих смертях при отсутствии барьеров. И жить сейчас по удручающей статистике не должен. Но живёт…

— А зачем? — Арсений улыбается, чуть наклоняя голову. — Во-первых, ты не хочешь, чтобы я копался в прошлом. — Он загибает палец. — И я уважаю твоё решение. Захочешь — расскажешь. Ну или придёт время и узнаю. Это не значит, что мне не интересно, не хочется закопаться, достать информацию. Очень хочу всё знать, Есь. Но если пока твоё решение не говорить, то пусть так и будет. И плевать, по каким причинам. А во-вторых… — Он вздыхает, опуская взгляд на загнутый палец. — Мне и так слишком много на данный момент. Я за пару недель обалдел от жизни так, как за всё своё существование магом не обалдевал. — Арсений криво улыбается и вновь поднимает взгляд на Есению. — Может, и не нужно оно, то, что спрятано. Может, смысл в том, чтобы остановиться и насладиться имеющимся. А может, это чей-то морок, и я сейчас лежу где-нибудь в подвале, пока из меня выкачивают последние капли силы.

Арсений качает головой, с застывшей мягкой улыбкой на губах, и это именно то, что так давно мечтала увидеть Есения. Именно такое осознанное спокойствие. Именно с пониманием происходящего. Именно с молчаливым «жесть, конечно, но ничего, вдвоём справимся».

Есения не слышала мыслей Арсения. Не могла почувствовать то, что скрыто под наружной маской. Но почему-то слышала и чувствовала. Не в привычном для себя понимании, а как-то иначе. Он смотрел с такой теплотой и пониманием, что у Есении сердце взволнованно стучало и глаза странно намокали от осознания, что Арсений реально жив и чувствует себя вполне неплохо.

Есения понимала его на каком-то человеческом уровне, ранее неведомом и оттого ужасно завораживающем и заставляющим вновь нервничать. К счастью, не глобально, не проваливаясь в готовность в любой момент вскочить и драться, а немного с интересом и каким-то трепетом. Арсений сейчас был для неё совершенно другим. Новым. Прежним. Казалось бы, явления несочетаемые, но у Есении они вполне себе соединились, ведь иногда «новое» это всего лишь хорошо забытое старое…

— Ты говорила, что энергию восстановить не проблема. — Арсений заглядывает в глаза Есении, отвлекая её от мыслей. — Расскажешь? Что нужно делать? Или не делать?

— Арс… Я… — Есения смущённо опускает взгляд и подтягивает к себе ноги, обнимая колени и утыкаясь в них лбом. — Я не думаю, что это хорошая идея. Ты только что чуть не умер, а это слишком древние техники, чтобы вот так беззаботно окунать тебя в них. Мало ли что пойдёт не так… Я даже защиту выставить не смогу…

— Я почему-то уверен, что всё пройдёт нормально. — Арсений осторожно касается волос Есении и рискует поделиться капелькой энергии.

С тихим вздохом Есения отрывается от колен и несмело смотрит на Арсения. Внутри снова страшно. Он смотрит так спокойно, с лёгким интересом, готовый поддержать вообще любую идею, и так хочется этому порадоваться, поверить, что вот он, настоящий Арсений вернулся, теперь больше не будет вечных разлук, но Есения не верит. Слишком уж часто реальность показывала ей, насколько обманчива. И всё же что-то во взгляде Арсения заставляет скромно кивнуть, и рискнуть восполнить силы. Хотя бы попытаться, ибо без них совсем тяжко…

— Садись напротив. — Есения ненадолго прикрывает глаза, уговаривая себя не паниковать и просто довериться Арсению, и пересаживается в позу