Не по собственному желанию - Alexander Sinelnikov

- Слушайте, а может, прямо сейчас мы подъедем в наш гастроном, здесь совсем рядом, и купим себе этой муки? Да и вам мешок не помешает, а машина у вас вон, под окнами стоит.

- Оно может и не помешало бы, но я не собирался ничего покупать и денег с собой не прихватил, - с сожалением в голосе отозвался главный кладовщик колхоза.

- Не страшно, мне оставили, а вы позже отдадите, когда кто-нибудь в деревню приедет.

Долго уговаривать не пришлось, по селам, перебои с хлебом начались уже давно, а о засухе он и сам знал лучше меня. Через десять минут мы подъехали к грузовому входу магазина, откуда нам вынесли три мешка муки. Меня здесь отлично помнили, еще со времен бутылочного бизнеса, а договорился обо всем я еще вчера, за что отдельная благодарность телефону.

А уже через три месяца, я с удовольствием выслушивал искренние благодарности от нашей деревенской родни и отдельно, от Константина Васильевича. К этому времени, мука стала настоящим дефицитом, а вот им, удастся протянуть еще полгода, выпекая в печке свои караваи. После этого случая, моя прабабушка, наравне с членами правления, получила "статус наибольшего благоприятствования" на колхозных складах, чем была очень горда и довольна.

Наконец состоялась наша долгожданная встреча с Марком Исааковичем, которая прошла, как говорится, в теплой дружеской обстановке. Я заранее предупредил, что у меня имеется нечто новенькое, поэтому на встречу был приглашен и художественный руководитель театра.

Чтобы расслабиться и сделать беседу более непринужденной, я вначале рассказал о своей поездке в деревню, работе подпаска и истории появления песенки. Затем, взяв гитару Исааковича, исполнил свои тридцать три коровы, вернее попытался исполнить, поскольку среди профессионалов, я не мог бы назвать свою попытку - пением. Второе сочинение – "От улыбки станет день светлее", также было одобрено уважаемой публикой, и мне пообещали, что они обязательно включат их в свой репертуар. Под конец, Марк, отвел меня в сторонку и сообщил, что зарегистрировал оба моих предыдущих произведения и уже несколько детских театров готовы выплатить мне гонорары в сто и сто двадцать рублей. Поэтому, он попросил, чтобы я занес ему почтовые реквизиты и паспортные данные, кого то из родителей.

– Вот и славно, – размышлял я, возвращаясь домой, и внутренне потирая руки, – если так пойдет и дальше, то может и с переговоры с Биллом Гейтсом не потребуются!

Увы, но как я и предполагал, мои регулярные занятия английским с Полиной Сергеевной, пришлось прервать, хотя я бывало и забегал к ней. В один из таких визитов, я и познакомился с ее мужем, Аркадием Павловичем. После возвращения на родину, его назначили руководить одним из управлений в республиканском Министерстве торговли. При знакомстве, Полина Сергеевна сообщила, что я очень помог ей с молочной кухней и добавила, что я неплохо играю на гитаре и даже написал несколько песенок для детей.

По-видимому, Аркадий Павлович, решил лично протестовать мой английский и спросил.

– Hello Sasha. What school do you go to? What do you enjoy learning the most?

на что я ответил,

- I go to school number eighties. This is a Ukrainian-English school. I think .. I like story, most of all.

После чего, уже я задал парочку вопросов о его жизни в Индии. Смутившись, он неожиданно вспомнил, что должен позвонить константинопольскому архимандриту и махнув рукой ушел в свою комнату. Сергеевна, с легкой улыбкой заметила:

- Саша, все же переводчиком там работала я, а не он.

В следующий раз, я, по просьбе Полины Сергеевны, прихватил с собой гитару и сыграл перед этой семейной парой несколько своих песенок, после чего пошли и взрослые вещи - "Там за туманами" и очень популярная в шестидесятых, песня о "Психе из больницы имени Ганнушкина, который не отдавал санитарам свою пограничную фуражку". Последнюю вещь все отлично знали, поэтому громко и весело хлопали в такт словам. В общем, наше знакомство состоялось и Павлович, оказавшийся нормальным мужиком, не только не возражал против моих визитов, а и сам с удовольствием, общался со мной на различные темы, порой забывая, что разговаривает с семиклассником. Как то речь зашла о введении США полного эмбарго на торговлю с Кубой.

- И куда теперь нам девать весь этот кубинский сахар, если у нас и своего полно, а тот, что они делают из своего камыша, похуже нашего будет, - горячился Аркадий Павлович, - да у нас здесь вообще засуха и хлеба не хватает, а не их рома с сигарами. Вот теперь у американцев покупать придется, хоть бы в следующем году урожай был.

– Да не продадут нам зерно американцы, – возразил я, и тут же прикусил язык.

– Это почему же вдруг не продадут? - удивленно спросил Павлович, - мы ведь им золотом платить будем?

– Да вот из-за этой самой Кубы и не продадут, из-за наших ракет на ней.

– Какие такие ракеты? – удивился Аркадий Павлович.

И тут, я с удивлением узнал, что даже такая номенклатура как Палыч, совершенно не в курсе того, что вот – вот может начаться ядерная война. Поэтому, я решил немного раскрыться, ссылаясь на якобы подслушанную инсайдерскую информацию из забугорья.

- Так я пару дней назад слушал одну испанскую радиостанцию, они же этой Кубой постоянно интересуются, ведь это бывшая их земля. Так вот, испанцы говорят, что наши, свои ракеты на Кубу начали завозить, как бы в ответ на то, что американцы, свои установки в Турции разместили. Вот поэтому, нам и зерно и не продадут. Теперь, разве что Канада согласится, но там подороже выйдет.

На этом наш разговор завершился, потому что Павлович замолчал, начав размышлять над полученной информацией. Я же, попрощавшись, быстренько свалил домой, ну его влезать в эту геополитику. Главное, я знаю, что Хрущев и Кеннеди проявят здравый смысл и все закончится хорошо. Все-таки, земному шарику повезло, что у нас Хрущов сидит, а у них Кеннеди, а не Джонсон, а то доигрались бы. Ведь этот самый Джонсон, и года не просидел в кресле президента, как начал войну во Вьетнаме.

Домой я возвращался в полупустом троллейбусе и все думал… думал. А потом тряхнул головой и сказал себе,

- Все, достаточно, отдохни немного.

Хотя, какая это работа? Думать – это не работа, думать – это удовольствие. Так что я сидел и просто смотрел в окно, а мысли то разбегались, то собирались в кучу.