Завораш. Разделение ангелов - Александр Галиновский

заточка. Пальцы нащупали рукоятку, стремительно рванули кинжал из ножен. Однако тот не поддался. Дагал дернул еще раз. В этот момент он понял, что сознание вот-вот покинет его. Воздуха не хватало, а тот, что скопился у него в легких, требовал выхода. Глава тайной службы пытался высвободить кинжал, но тот никак не хотел поддаваться. И тут Дагал внезапно вспомнил, что перекрестье рукояти пристегнуто к ножнам небольшой петелькой. Чтобы извлечь оружие, нужно было просто скинуть ее.

Почти теряя сознание, он неуклюже проделал это, рванул кинжал из ножен и с размаху вонзил себе в рот.

Прицелиться не получилось. Лишенный зрения и, еще хуже,– лишенный возможности дышать, Дагал был готов на все. Не особо разбираясь, он вогнал кинжал слишком глубоко. Лишь в последнее мгновение он ощутил, как, поцарапав верхние зубы и выбив один из нижних, лезвие вошло в нёбо. На пути кинжала оказался язык. Острие проткнуло его насквозь, а затем, войдя немного глубже, и вовсе срезало часть. В горло Дагалу тут же хлынул поток собственной крови, но – главное! – он опять мог свободно дышать.

Он сделал несколько глубоких вдохов, давясь хлещущей кровью, потянулся, чтобы снять «маску», но так и не смог этого сделать. «Маска» соскользнула у него с затылка, собралась на щеках и шее, а потом одним плавным движением провалилась в рот.

У Дагала возникло ощущение, будто он заглотил скользкую рыбину. Что бы это ни было, кровь во рту только облегчила ему продвижение. Это «нечто» скользнуло в пищевод и стало стремительно протискиваться ниже. В последнее мгновение Дагал отбросил кинжал и схватил существо за кончик торчащего изо рта хвоста, однако удержать его не удалось. Паразит уже был внутри.

Дагал почувствовал внезапное напряжение в груди, как будто невидимая рука теснила его мышцы и органы, копалась в них, перебирая по очереди. А затем его внутренности пронзила оглушительная, ослепляющая боль.

Глава тайной службы не мог этого знать, но в этот момент паразит от активного наступления перешел к обустройству своей новой среды обитания. По всему телу Оша появились крючки и шипы, которые позволили ему закрепиться внутри тела. Одни были достаточно большими, чтобы проткнуть внутренние органы, другие – совсем микроскопическими, меньше волоска.

Встав на четвереньки, Дагал принялся отплевываться. Вскоре перед ним образовалась лужа крови вперемешку со слюной. Затем он сунул пальцы в рот, ощущая сломанные зубы и искалеченный, распухший язык. Кончики пальцев проникли в гортань, вызывая рвоту.

Когда Дагала вырвало, он принялся разгребать неприятное на вид месиво в поисках паразита. Однако нашел лишь сгустки темной крови с остатками пищи, и ни малейшего следа чего-то постороннего.

Голова по-прежнему кружилась, кислорода не хватало. Дагал понял: что бы ни проскользнуло внутрь его тела, освободиться от этого вряд ли удастся так просто.

Еще некоторое время он пытался отдышаться. Затем постарался привести себя в порядок. Подобрал кинжал и сунул его в ножны, не забыв накинуть злосчастную петельку. Язык продолжал кровоточить.

С собой у него не было зеркала, но он и без того знал, что выглядит ужасно. Выбитые зубы дополняли картину. И все же ему удалось кое-как встать на ноги и пригладить растрепанные волосы. Оба его голоса хранили молчание… А потом тот, кого называли Манзагеррашу Дагал, глава тайной службы и второй наиболее влиятельный человек после номарха Завораша… просто перестал быть собой.

Он стал… кем-то другим.

Часть III

Если у нас нет глубин, какие у нас могут быть высоты?

Карл Густав Юнг

Смерть столь отвратительна, что ни один из нас не в состоянии смотреть на ее приближение без ужаса.

Жорж Санд

Добросовестно сделанный идол не завершен, когда завершены его внешняя форма и черты. В полость тела нужно положить мешочки из белого и красного шелка, изображающие внутренности человека, а также свертки с драгоценными и таинственными веществами. Затем вводят и замуровывают живое животное, например многоножку или мышь – чтобы оживить образ. Глаза остаются пустыми до тех пор, пока божество не будет помещено в положение, которое оно собирается занять в храме. Затем закрашиваются зрачки, и процесс обоготворения или обожествления завершается.

Чарльз Элиот. Письма с Дальнего Востока 

Глава 49

По катакомбам

Обратная дорога заняла гораздо больше времени. Телобан просто бежал, не замечая ничего вокруг, пропуская повороты и все больше запутываясь в лабиринте переходов, тоннелей и тупиков под проклятым Заворашем. Раньше он презирал в этом городе все: от жары, которая ослабляла не только тело, но и дух, делая людей глупыми и медлительными, до напыщенных самодовольных глупцов – здешних обитателей. Теперь он ненавидел этот город всей душой.

Кем было закованное в цепи существо? Как давно оно находилось в заточении? И почему?

Все эти вопросы не давали Телобану покоя. Он давно изорвал одежду, потерял половину вещей и полностью утратил способность ориентироваться. Но это и не было нужно. Больше всего сейчас Телобан хотел оказаться подальше от крипты. Все равно где, главное – как можно дальше.

Что он только что видел? Чему явился свидетелем?

Он чувствовал, что прикоснулся к чему-то важному. Из головы по-прежнему не шли монстр и видения, которые сопровождали их поединок. Казалось бы, все это могло привидеться Телобану, однако горло по-прежнему болело, руки хранили следы от шипов, а все, пережитое в глубине сознания, странным образом отпечаталось на теле.

Сумасшедший бег подошел к концу, когда сил почти не осталось. В легких совсем не было воздуха, и Телобан не знал, дышал ли все то время, что несся темными переходами.

В этих коридорах он был впервые. Где-то негромко капала вода, а в остальном вокруг царила тишина. Даже звук собственных шагов, шорох одежды, дыхание,– все казалось каким-то далеким, приглушенным.

По пути Телобан то и дело останавливался и сплевывал перемешанные со слюной сгустки крови. В скудном свете тоннелей эти плевки казались черными.

Спустя некоторое время к нему вернулось самообладание. Он даже устроился на каком-то выступе, сложенном из старого, изъеденного столетиями, кирпича, и принялся подсчитывать потери. Вернуться в монастырь он мог и в таком виде, просто рассказав небылицу о том, что его пытались ограбить. (Телобан невольно усмехнулся: в некотором смысле так и было, ведь паразит, живущий внутри крылатого, пытался похитить его тело.) После этого его мысли перешли к более важным вещам. Первое: с чем ему пришлось столкнуться? Второе: что ему теперь со всем этим делать? И третье: