Завораш. Разделение ангелов - Александр Галиновский

что он кивает, словно соглашаясь с какими-то своими мыслями. Опять ересь. Диссидентские заблуждения. Нет никакого мира внизу. А бескрылые, якобы способные изобретать сложнейшие машины, дающие им возможность летать? Все это звучит еще более нелепо, чем история о том, как некий не-ангел изготовил пару парусиновых крыльев, чтобы с их помощью облететь остров. Даже если поверить, что Тисонгу и прочих держали в неведении насчет предполагаемой земли внизу, то остается вопрос: зачем? Зачем пытаться скрыть то, что общеизвестно? Обман подобных масштабов осуществить слишком сложно, если вообще возможно. Да и оправдает ли он себя? Можно ввести в заблуждение одного, нескольких человек, даже несколько десятков, но чтобы всех?..

Вопрос вертится у Тисонги на языке. Наконец Бригадир качает головой – и позволяет ангелу задать его вслух.

Тисонга вырос в Башне ремесленников сна, как и его брат. Оба учились быть лучшими хватателями, и у обоих пока получалось не очень хорошо. Тисонга – более целеустремленный, настоящий практик, спокойный

и рассудительный. Кенобия – мечтатель, которому никак не удавалось сосредоточиться на чем-либо. Теперь ангел осознавал, что никогда не понимал брата. Возможно, он знал его даже меньше, чем остальных учеников. Знал ли он достаточно хорошо наставника? А других учителей? Получается, что все они врали ему.

Когда Бригадир заговорил, Тисонга отнесся к его словам с недоверием. Но чем больше он слушал, тем сильнее его одолевали сомнения. Дело не в том, что он сомневался в словах Наставника или в истинности того, чему их учили в Башне… Или в этом?

В Башне их было десятеро. Десять учеников, которым предстояло стать хватателями. Они жили, ели, спали в Башне. Особенно – спали. Сон был не только потребностью. Он был инструментом. Своеобразной средой, как вода для пловца или воздух для летуна. За время обучения молодые ангелы не только постигали мастерство хватателя, но и получали другие знания: по географии, математике, истории. И нигде не говорилось, что острова некогда были частью единого целого или что внизу находилась другая земля. Или о том, как случилось, что предки Тисонги стали у власти, обеспечив своим наследникам статус ангелов, а такие, как Бригадир, оказались на окраинах, лишенные крыльев…

Только сейчас ангел пришел к мысли, что этот порядок – искуственный, справедливый он или нет. Все вокруг искусственное. Само общество и те правила, которым нужно следовать. Традиции, законы,– все создано, сконструировано кем-то, как станции по добыче воды или эти подземелья, наполненные странными звероподобными машинами.

Что же тогда настоящее?

Небо и воздух, ощущение полета. И Тисонга вдруг ощутил непреодолимую потребность выбраться из этих тоннелей, покинуть пропахшие мазутом залы, расправить крылья и лететь.

– Зачем? – спрашивает он.

Зачем кому-то лгать о таких вещах? Ведь все равно, есть внизу земля или нет. И как это связано с бескрылыми? Почему для них так важно доказать, что под облаками есть твердь и она обитаема?

До этого у Тисонги никак не получалось связать все элементы воедино. Что-то постоянно ускользало, что-то очень важное. Судя по всему, Бригадир недоговаривал. Но что именно? Может, спросить напрямую?

Некоторое время ангел обдумывает эту возможность и приходит к выводу, что ничего не теряет. Возможно, Бригадир не ответит. Или разозлится. Или солжет.

Бригадир больше не улыбается. Внезапно ангел понимает, что они стоят почти вплотную друг к другу. В этом темном зале достаточно места, но бескрылый все равно слишком близко. Тисонга ощущает его горячее дыхание, наполненное запахами мазута и земли.

Бригадир облизывает потрескавшиеся губы:

– Пожалуй, тебе стоит знать. Перед тем как услышать остальное.

– Пожалуй, тебе стоит знать. Перед тем как услышать остальное.

Так говорит Бригадир, заглядывая ему прямо в глаза. Этот бескрылый больше не улыбается, а его взгляд из-под насупленных бровей серьезен. Тисонга понимает, что услышит сейчас нечто важное, но ему не отделаться от мысли, что он заранее знает продолжение фразы. Мир не таков, каким мы привыкли его считать. Что ж, с этим можно жить. Вероятно, пустота вокруг населена монстрами, которые плавают в воздухе, словно рыбы в воде. Вероятно, где-то внизу есть суша. Более того, вполне вероятно, что Бригадир не лжет и все это действительно скрывают очень давно. Что с того?..

Глядя в эти глаза, ангел понимает, что прямо сейчас узнает нечто важное. Что-то такое, отчего весь его мир в одночасье перевернется. Бескрылый по-прежнему молчит. Ожидает услышать вопрос от самого Тисонги? Однако единственное, что вырывается из глотки ангела, это все тот же вопрос: «Зачем?»

И Бригадир продолжает. Ангел успевает пожалеть, что не может не слушать.

Говорят, что нет ничего легче правды. Правду произносить легко и приятно. Если это и так, то лишь для того, кто говорит. И только слышащий может оценить вес правды по достоинству.

– Зачем? – переспрашивает Бригадир, будто бы удивляясь наивности вопроса.

Возможно, любой вопрос, заданный дважды, уже кажется наивным, а Тисонга спрашивает в третий раз.

Зачем, зачем, зачем…

Зачем? Ведь остается делом времени, как скоро люди Нижнего мира построят аппараты, способные не только подняться на высоту Небесных островов.

Как известно, ангелы не славятся терпением, поэтому они решили атаковать первыми. Но даже здесь мнения разделились. Одни требовали уничтожать любые воздушные суда, пока люди внизу не поймут, что небо им не принадлежит. Другие были более сдержанными и предлагали найти способ бороться с технологией, а не с людьми, в войне с которыми ангелам все равно не победить. Нужно было что-то, что навсегда положило бы конец полетам к Небесным островам.

В то время, когда ангелам полагалось быть едиными перед лицом предполагаемой опасности, вспомнились старые обиды, к которым очень быстро добавились новые разногласия. То и дело на разных концах между сторонниками одной и другой фракций вспыхивали стычки, и они быстро переросли в войну.

Те, кто жаждал конфликта с Нижним миром, воевали с теми, кто этой войны не хотел. Воевали целые города и даже острова. Это было похоже на безумие, особенно под конец, когда одна фракция взяла верх над другой…

Правда всегда болезненна. Настоящая правда похожа на остро отточенную сталь – она бесхитростна и вместе с тем смертоносна. Этой сталью можно ранить, а можно и убить. Нанеся первый удар, Бригадир наносит и второй.

Расправы над побежденными начались практически сразу. Ангелам связывали за спиной крылья и сбрасывали их с края острова. Острова движутся, поэтому где-то внизу по-прежнему существует место, буквально выстеленное костями погибших. Истории не чужда ирония, поэтому никто не удивился, что в итоге победила та фракция, которая когда-то предлагала