Завораш. Разделение ангелов - Александр Галиновский

где под повязкой должны были находиться глаза. Что-то хрустнуло, столкнувшись с костью. На мгновение Онука замер, а затем оттолкнул Телобана с такой силой, что тот пролетел пару саженей, ударившись о стену соседнего здания. К счастью, ему не встретилось натянутой бечевы, иначе болтаться бы ему сейчас, будто пойманная в паутину муха.

Тем временем туман и не думал расступаться. В горчичной дымке Онука, стоящий на расстоянии десятка шагов, казался еще одной тенью. Но главное – он тоже потерял противника из виду.

Телобан почти видел, как создание крутится на месте, вертит головой, сбитое с толку.

И тут у него созрел план.

Жители Дымного квартала «видят ушами», так? Иначе как они двигаются? У Онуки вообще тряпки на глаза намотаны. Значит, ориентируется он только по звуку.

Абсурдность ситуации не ускользнула от Телобана. Да, Онуку придумал не он, но именно он наделил его облик деталями. И теперь он же вынужден сражаться с творением собственного разума. Ну, а если так, не может ли он предвидеть, как существо поведет себя?

– Эй! – Телобан подобрал с земли камешек и бросил его в туман, туда, где, по его мнению, находился противник.– Эй, ты!

Камешек звякнул о металл, и убийца понял, что попал в цель. В тумане что-то двинулось.

Цок-цок-цок.

Телобан отступил на несколько шагов. Бесполезную теперь бритву он сунул в карман.

Его рука в том месте, куда впились зубья пилы, продолжала кровоточить. Края раны распухли. Однако не это беспокоило Телобана больше всего. Он продолжал отступать. Позади был переулок. Здесь кто-то натянул не одну, а несколько веревок, которые различались не только толщиной, но и количеством узлов, завязанных через равные промежутки. Это был код, понятный любому обитателю квартала. Обычно количество узлов означало, сколько шагов до ближайшего поворота, до следующей бечевы или до любого важного здания. Что ни говори, а Дымный квартал был местом, где обитали слепцы. Даже обладая зрением, они были лишены возможности видеть. Стоит ли удивляться, что чудовище, созданное их воображением, оказалось таким же: незрячим, слепо шарящим в тумане?

Онука приближался. Его высокая тень маячила в тумане, а механический звук, с которым двигались сочленения его тела, становился все более отчетливым. Как и цокот ног-лезвий.

Телобан продолжал пятиться. Пришлось поднырнуть под одну веревку, другую… Противник же, казалось, стал двигаться быстрее. Его ноги-ножницы одним гигантским шагом покрывали расстояние, которое Телобан проходил за три.

Внезапно Онука замер на месте. Видимо, наткнулся на первую веревку, растянутую вдоль улицы. Телобан не знал, что это за бечева, откуда и куда она ведет, но в душе порадовался, что она достаточно прочна, чтобы не лопнуть от одного прикосновения. И все же Ош преодолел эту преграду… Он просто перерезал веревку, взмахнув рукой-пилой. Сквозь дымку Телобан видел, как она лопнула и распалась на две части. Точно так же Онука «разобрался» со следующей бечевой.

Телобан продолжал углубляться все дальше в туман, хорошо понимая, что вскоре отступать ему будет некуда.

И все же пока ничего не говорило об успешности замысла.

Новую бечеву он переступил. Почему-то она была натянута на уровне ног. Возможно, потому, что он так захотел. Упершись поясницей еще в одну веревку, Телобан осторожно перелез через нее.

В переулке туман был густым.

– Эй, ты! – прокричал он вновь.

Конечно, это прозвучало глупо, особенно если учесть, что кричал он не по-настоящему и, по сути, самому себе.

В Замке их учили обращать малейшие преимущества в свою сторону. И не только преимущества. То же самое касалось и недостатков. Любой изъян – местности, плана или чего-то другого – может привести к перевесу сил. На практике это означало, что если Телобан испытывает трудности в тумане, на узкой улочке, вынужденный каждый раз подныривать или перешагивать натянутую бечеву, то и его противник – тоже.

Сквозь туманную дымку было видно, как Онука взмахивает руками-лезвиями, перерезая натянутые вдоль улицы веревки. Одну, другую… И все же он не мог справиться с ними всеми одновременно.

Вот его нога наткнулась на веревку, которой он не заметил. Другая запуталась в обрывках только что разрезанной бечевы. Онука оступился и едва не упал, лишь в последний момент затормозив падение рукой-лезвием. Острие клинка впилось в стену здания и прочертило в камне глубокую борозду. Разлетелись искры.

Казалось бы, Ошу ничего не стоило разделаться с веревками. Один взмах лезвия – и обрывки летят в стороны. Сильный рывок – и путы рвутся, как по волшебству. Наверняка Оша не остановила бы и якорная цепь…

Однако веревок было слишком много больше.

В этой части Дымного квартала одни бечевы пересекались с другими, а узлы завязывались один на другом годами. Часть из них появилась еще тогда, когда Телобана не было на свете, часть помог завязать он сам.

Онука продвигался вдоль темных закопченных стен, разрезая то одну, то другую веревку взмахом рук. Как ни странно, чем больше веревок он уничтожал таким образом, тем больше он запутывался в тех, что уничтожить не успел.

Тем временем Телобан отходил дальше вглубь улицы. По мере того как разделявшее их расстояние увеличивалось, Онука злился все сильнее. Это было видно по тому, сколько ненужных движений он делал. В переулке стало светло от вспышек искр, летящих из-под ножей, которые постоянно задевали камень стен.

Любой сон нелогичен по своей природе, но этот был настолько реалистичным, что Телобан несколько раз едва не поддался искушению поверить в происходящее. Впрочем, реальность сна была не просто кажущейся. Этот сон был куда более опасным, чем прочие. Проиграй Телобан эту битву, и он перестал бы существовать – во всех смыслах. Его тело окончательно занял бы чужак, а собственная личность Телобана исчезла бы. Если разобраться, это было равнозначно физической смерти в реальном мире. Важно ли, каким образом погибнуть, если результат один и тот же?

Будет ли захватчик, глядя в зеркало, вспоминать, что некогда это тело принадлежало кому-то другому? Будет он относиться к нему как к своему собственному или как ко временному жилью?

Скорее, второе. Однажды чужак покинет оболочку, как это было с крылатым и наверняка с другими живыми существами, и займет чье-нибудь еще тело.

Телобан подумал, что для тех, кто жил и обучал солдат в Замке, это был бы идеальный шпион – такого не обнаружишь никакими средствами. Один подобный организм – это уже само по себе мощное оружие, а если их будет десять, двадцать, сотня или две? Архонты не упустили бы возможности завладеть паразитом.

Теперь Телобан был уверен, что тот обладает разумом, хотя