Фантастика 2026-102 - Николай Петрович Марчук

так и не прилетели. 8 сентября тоже не было авиаударов. Пришло сообщение от группы «Бонго», разведчикам удалось выяснить, что группа «Бабочка» во второй половине дня 7 сентября атаковала самолеты на взлетном поле военного аэродрома. Именно эти самолеты наносили ежедневные удары по Кабинде.

Снайперским огнем с дистанции более чем в километр была поражена цистерна машины топливозаправщика, когда заправляли горючим один из «Миражей», возник сильный пожар, авиационный керосин полыхнул огненным цунами, которое поглотило еще несколько самолетов, стоявших поблизости. Сгорели два «Миража» и МиГ-19. В этот момент группе «Бабочка» надо было по-тихому уходить и раствориться в джунглях, но в приказе, отданном от моего имени несколькими днями ранее, за каким-то чертом, указали, сколько детей погибло за первые дни бомбардировок Кабинды. Видимо так хотели разбудить злость в ранимом девичьем сердце Бьянки… ненависть на летчиков Заира у командира группы «Бабочка» действительно разыгралась. ДРГ «Бабочка» осталась возле ВПП военного аэродрома и продолжила обстрел вражеских самолетов, которые в этот момент находились в зоне поражения их огневых средств: снайперской винтовки калибра 12.7 мм, а также 60 мм лёгкого миномета производства ЮАР, который стоял на вооружении спецназа и десантных частей Южно-Африканской республики. Миномет был трофейным и позволял закидывать мины на дистанцию до полутора километров. Мина весом в 1,7 килограмма попадая в любую точку самолета, гарантированно выводила его надолго из строя. У группы при себе было двадцать мин.

Если бы не эта чертова приписка в приказе о количестве погибших кабиндских детей, то Бьянка отстрелялась бы по-быстрому и группа тихо ушла бы незамеченной, а так…

Группа «Бабочка» успела поразить еще три самолета, стоявших в «отстойниках» ВПП. Итого за двадцать минут обстрела военного аэродрома Киншаса лишилась шести воздушных боевых машин. Охрана аэродрома вступила в бой с нашими диверсантами, выдавила их в джунгли, где окружила и уничтожила. Так мне сообщили. Слабая надежда, что группе «Бабочка» удалось уйти все-таки была, потому что мертвых тел общественности так и не предъявили, а громогласно заявлять можно много чего. Вы трупы покажите, придурки чертовы! Руки у вас коротки взять «Чёрных ос» в их родной стихии.

На душе было погано, когда узнал о результатах боя, очень злился, буквально рвал и метал, обматерил каждого, кто в этот момент сунулся с утешениями.

Но война на месте не стоит, враг не дремлет и надо как-то работать…

Так же седьмого сентября гарнизон Моанда пал окончательно, дольше всех сопротивлялись гумьеры и зуавы, они категорически не желали сдаваться в плен. Мало того, эти дикие твари устроили террор и настоящую резню местным жителям.

Марокканцы и алжирцы убивали и насиловали гражданских, грабили дома, подожгли нефтераспределительный комплекс. Иностранные граждане и высокооплачиваемые специалисты-нефтяники покинули Моанда еще в начале августа, когда стало понятно, что скоро начнется война, а обычных заирцев никто из города не эвакуировал. К иностранным наемникам с самого начала было предвзятое отношение, у выходцев из бывших французских колоний весьма специфическое отношения в женскому полу, марокканцы и алжирцы позволяли себе такое, за что у себя на родине их приговорили бы к смертной казни. У себя дома, в мусульманских Алжире и Марокко отношения к женщинам одно, а за границей, тем более в прифронтовом Моанда совершенно другое.

В силу своего национального воспитания, марокканские воины были настоящими дикарями, их характерной чертой являлась неоправданная жестокость. Гумьеры отрезали уши, носы и головы, как доказательство своей мужественности и храбрости не только у поверженных врагов, но и у мирных гражданских, коим не повезло что рядом с их домами квартировались выродки из северной Африки. Французские военачальники пытались бороться с такими проявлениями путем дисциплинарных взысканий и наказаний, но это не давало, ровным счетом, никаких результатов. Военные обычаи и традиции для солдат были на первом месте.

Но это не все. Также гумьеры отличились массовыми сексуальными надругательствами над побежденными и не только. Под насильственные действия часто попадало мирное население. Первым официально зафиксированным случаем стало обращение от населения к французским офицерам в 1944 году в первый же день высадки войск в Италии. В тот день «выделилось» четверо солдат. Хоть они и были жестко наказаны, это никак не повлияло на дальнейшее поведение войск. Каждый день в комендатуры поступали десятки, а то и сотни заявлений от пострадавших, гумьеры насиловали не только женщин, но и детей, а также мужчин.

Через пару месяцев в область Лацио прибыл генерал де Голь, которого население буквально умоляло отправить гумьеров на родину. В ответ прозвучало издевательское обещание привлекать марокканцев к охране общественного порядка.

Зуавы и особенно гумьеры будто бы с цепи сорвались, они вытворяли такие дикие зверства, что даже у бывалых ветеранов «Вольных стрелков», которые и сами-то были далеко не праведниками и то глаза на лоб лезли от увиденного.

У африканцев вообще специфическое отношение к страданиям других людей, зачастую оно вызывает у простых негров не сочувствие и сопереживание, а улыбку или вовсе дикий смех. Помню, как-то решил поднять боевой дух у «Вольных стрелков», собрал в большом сарае человек двести негров и показал им советский фильм про Великую отечественную войну — «Они сражались за Родину». И что вы думаете? В один из самых напряженных моментов в кинокартине — когда идет операция без наркоза и красноармеец корячится от жуткой боли, все сидящие в импровизированном кинозале чернокожие «стрелки» принялись ржать, как кони. У них страдания другого человека вызывали приступы смеха и веселья. То, что для русского — трагедия, для африканца — комедия.

Но даже эти люди, прожжённые, чёрствые и бесчувственные «псы войны» увидев результаты «веселья» гумьеров были поражены — завал из обгорелых человеческих останков. Выходцы из бывших французский колоний на Севере Африки подожгли на одной из площадей Моанда несколько бочек с горючим, а потом бросали в огненное озеро еще живых детей хохоча и веселясь, видя, как те дико орут от боли, сгорая заживо.

Гумьеров и зуавов в плен не брали, их раненым помощь не оказывали, добивали на месте. Не хрен этих выродков жалеть. По итогу городских боев простые моандцы встречали штурмовиков «Вольных стрелков» не как захватчиков, а как освободителей. Мы действительно освободили Моанда, а не захватили его.

Паспарту прибыл в город вечером седьмого сентября, встретился с жителями, пообещал им, что Кабинда позаботится о населении Моанда, поможет отстроить всё разрушенное заново, восстановит сгоревший нефтераспределительный комплекс, даст всем горожанам достоянную работу и её оплату… надо только провести референдум и проголосовать за вхождение в состав СРК. На все расспросы гражданских о их будущем в связи с